Электронная библиотека немцев Поволжья.
 Главная    Библиотека    Фонд редкой книги    Статьи и публикации    Библиография    Художественная литература    Старые газеты    Документы    Карты    Видеотека  

И.А. САВЧЕНКО, С.И. ДУБИНИН

РОССИЙСКИЕ НЕМЦЫ В САМАРСКОМ КРАЕ

Историко-краеведческие очерки



Поселения Николаевского и Новоузенского уездов

 

Укрепляя государственный аппарат, правительство проводит реформу по административно-территориальному делению.

В этом плане в январе 1851 г. и была образована Самарская губерния. Она охватывала территорию от верховьев реки Черемшан на севере до среднего и нижнего течения Большого и Малого Узеня на юге. Западная граница на протяжении восьмиста верст примыкала к Волге, а восточная - землям уральских и оренбургских казаков. Вся площадь губернии составляла свыше 14 млн. десятин, причем степи, пашни, луга, выгоны и леса занимали 13,7 млн. десятин.

В состав новой губернии вошли Николаевский и Новоузенский уезды (выделенные из Саратовской губернии), занимавшие площадь почти в 7 млн. десятин. Именно на этой территории расположилась основная часть колонии.

Всего в Самарской губернии сосредоточилась 131 немецкая колония, из них в 26 проживали меннониты, в 105 лютеране.

Николаевский уезд по занимаемому им пространству был равен почти всей Московской губернии. Здесь была благодатная природа. В местных лесах во множестве водились горностаи, куницы, в озерах и реках - лебеди, дикие гуси и т. п.

Двадцать шесть немецких колоний Николаевского уезда тянулись вдоль левого берега реки Волги почти от самого устья Большого Иргиза и Малого Карамана. И если в 1788 г. в уезде было свыше 990 дворов, в которых проживало 5136 человек, в 1889 г. за счет прироста семей число жителей увеличилось почти до 50 тыс.

Всего в Самарской губернии было более 135 тыс. иностранных поселенцев. По вероисповеданию: 37789 католиков, 89765 лютеран, 6227 реформаторов, 1307 меннонитов, 531 кальвинист.

Всем колонистам Самарской губернии принадлежало почти 657 десятин земли, что составляло 4,5% всего пространства губернии.

Во всех 26 немецких колониях, составляющих две волости - Екатериненштадтскую и Панинскую бытовала общинная форма земледелия.

В восьми колониях: Люцерн, Гларус, Шафгаузен, Унтервальден, Сусанненталь, Цуг, Цюрих, Гокерберг система переделов на наличные души стала практиковаться лишь в период с 1874 по 1880-е гг., т. е. с момента проявления кризиса сельского хозяйства, связанного с неурожаями и переселением некоторых колонистов в другие районы России (Кубань, Кавказ) или другие страны (Америку, Африку). Примечательно, что если Саратовские колонии почти все носили русские названия, колонии Заволжские, относящиеся к Самарской губернии, имели немецкие названия, напоминающие далекую родину выходцев: Шафгаузен, Люцерн, Унтервальден, Брокгаузен и др.

Новоузенский уезд располагался в степной части губернии, маловодной, подверженной сухим ветрам.

В составе уезда Бизюкская волость, в которую входили колонии Штрекерау (265 дворов, католическая церковь, школа), колония Брунненталь (420 дворов, римско-католическая церковь, лютеранский молитвенный дом, две школы), колония Мариенберг (469 дворов, римско-католическая церковь, школа); Верхне-Ерусланская волость: колонии Шендорф (242 двора, лютеранская церковь, молитвенный дом), Шенталь (338 дворов, лютеранская церковь, молитвенный дом), Шенфельд, Розенталь (399 дворов, лютеранская церковь, школа), Гоффенталь (195 дворов, лютеранская церковь). Екатерининталь (198 дворов, лютеранская церковь, школа), хутора Книс, Шефер; Верхне-Караманская волость: села Мангейм, Зихельберг, Мариенбург, Гнаденфлюр с лютеранскими и католическими церквями, церковно-приходскими и земскими школами; хутора Н. Ротэрмель, Р. Гертье, братьев Финк, братьев Шандер, братьев Кейльман, хутор Ней-Цюрих; Волость Гуссенбахская: колонии Гусенбах, Гнаденфельд с лютеранской церковью, земской и приходской школами, волость Красноярская: колонии Красный Яр (1081 двор, лютеранская церковь, земская и церковно-приходская школы), колония Подстепное (Розенгейм), Усть-Караман, Теляуза (Фишер), Нидермонжу (Бобровка) с лютеранской церковью, кирпичным заводом; Малышинская волость.

Важнейшей левобережной колонией считалась Екатериненштадт (Баронск), основателем которой был барон Борегард - выходец из Голландии.

Здесь в 1852 г. колонисты поставили бронзовый памятник Екатерине II. Он представлял собой бронзовую фигуру сидящей Императрицы: "Manifest, den 25 Juli 1765". На пьедестале памятника надпись:

"Der Kaiserin Katharina aus Dankbarkeit von den Saratowschen Ansiedlern. D. 24 November 1848" (то же воспроизведено и по-русски).

Немногим уступала Екатериненштадту колония Привальная или Варенбург (особенно замечательная как пристань - колония менонитов).

Одним из крупных немецких поселений Самарской губернии была колония Гофенталь Новоузенского уезда. Образована она была в шестидесятых годах XVIII столетия выходцами из Камышинского уезда Саратовской губернии и поселенцами Покровской слободы, переселившимися в колонию значительно позже - в 1875 г.

Располагалась колония в степной зоне по течению небольшой речушки Еруслан, на которой для задержания воды колонисты устраивали запруду. В качестве питьевой использовали прозрачную колодезную воду. Исключительным занятием населения колонии было земледелие. Особенно много высевалось пшеницы сорта "белотурка". Возделыванию этой ценной культуры благоприятствовала глубокая черноземно-суглинистая почва.

В колонии функционировала школа, которую усердно посещали 120 мальчиков и девочек.

Колония Тарлык была основана несколько раньше - в 1765 г. так же в Новоузенском уезде Самарской губернии. Расположилась она прямо на берегу Волги и была населена исключительно немцами-колонистами лютеранского вероисповедания.

В пятидесятых годах XVIII столетия здесь насчитывалось 175 дворов. На территории колонии имелось две школы - одна начальная немецкая, в которой обучались 320 мальчиков и девочек, другая школа - земская, в ней обучалось 40 мальчиков.

Тарлык, как и большинство немецких колоний, было зажиточным поселением.

Здесь четкие широкие улицы обсаженные деревьями, деревянные дома, большей частью новые, построены просто и солидно. Во дворах хозяйственные постройки, помещения для скота, конюшни, амбары и др. строения.

Питейных домов в селении не было, а было изобилие экологически чистой колодезной воды.

Как мы видим выше, колония располагалась на реке Тарлык - притоке Волги, довольно глубокой и не пересыхающей летом. На реке Тарлык были построены и активно функционировали две общественные мельницы, а по берегам рос лес, состоящий из огромных лип и вязов.

Жители села были достаточно состоятельными людьми благодаря близости великой русской реки Волги, доходам, получаемым колонистами за счет ловли рыбы, водяных общественных мельниц.

Обилие пастбищ и хороших лугов давало колонистам возможность иметь развитое животноводство.

Наконец, прекрасные пути сообщения, близость больших городов Саратова и Самары, наличие пристаней давали возможность поселенцам заниматься извозом, работая на реке.

Интересен факт. В колонии были очень многочисленные семьи - по тридцать, сорок человек. Такие семьи, обладая массой рабочей силы, арендовали на длительный срок (шесть - двенадцать лет) по контракту значительные участки земли.

Многие из колонистов до тонкости изучили хлебную торговлю и являлись опытными скупщиками, купеческими агентами, "амбарщиками", были ростовщиками.

Самой большой колонией Малышевской волости Новоузенского уезда была колония Кеппенталь, самой маленькой (семь дворов) - Валуевка.

Здесь еще с 1854 г. проживали меннониты. Прежде, как известно, меннониты жили в Западной Пруссии, окрестностях Данцига. Своим трудом и прилежанием они превратили доставшуюся им бесплодную низменность в цветущие нивы и сады. Но, когда прусское правительство распространило на них воинскую повинность, они, по правилам своей веры не признающие насилие, войны, стали думать о переселении. Большей частью они были людьми зажиточными, располагали значительным для земледельцев капиталом.

Прожив значительную часть времени в России, некоторые немецкие переселенцы мало что сохранили от быта и общественных порядков своего Отечества. Однако, в тех колониях, население которых пришло из одной какой-либо местности Германии, сохранились устои, обычаи свойственные нации.

Так, устройство поселений значительно напоминало Германию: дома располагались четкими, правильными рядами, улицы были широкими, в центре селения непременно площадь, перед каждым домом разбит палисадник, имелся хорошо ухоженный огород. Все имущество, домашняя и кухонная утварь, одежда носили национальный колорит. Так, у мужчин непременно белые рубашки, черный галстук, коротенький жилет с металлическими пуговицами, брюки заправлялись в высокие сапоги; синий, домашнего сукно кафтан, на голове шляпа.

У женщин - короткая синяя юбка и короткий синий с блестящими пуговицами и красными разводами "спенсер" (короткий жакетик "фигаро") голова непокрыта, только во время полевых работ одевали, подвязывая у подбородка соломенные шляпки домашнего производства.

В одежде колонистов преобладал синий цвет... А кухня... Кухня была истинно немецкой. По утрам пили кофе, большей частью пшеничный или ячменный, ели мучной или картофельный супы, овощи. А что касается мяса, то его потребляли лишь по воскресеньям, да и то больше свиное, а свиней держал почти каждый домохозяин.

Традиционно по-немецки строились у колонистов и семейные отношения. Так, отец назначал своим преемником кого-либо из своих сыновей, а если их не было, то одну из дочерей.

В приволжских колониях совсем не признавали права и преимущества старшего или младшего члена семьи (кроме меннонитов). Отец - глава семьи, сам определял часть наследства, приданное каждому из детей.

По немецкому образцу во главе общинного управления колонией, стоял староста, который с двумя выборными старейшинами, двумя заседателями и писарем, составляли общественный суд. Каждые четыре - шесть колоний образовывали округ под управлением окружного начальника и двух окружных заседателей, избираемых на три года.

Господствующим языком у колонистов оставался немецкий диалект, но все они с середины XIX века говорили по-русски. В многочисленных школах, созданных за счет колонистской общественности изучали одновременно с немецким и русский язык. В земских школах, открытых несколько позже, преподавался только русский язык, охотно изучаемый детьми колонистов.

Среди поволжских колонистов в основной массе не замечалось того отчуждения от других народов, которое отмечалось, например, среди меннонитов, проживающих на территории Таврической губернии. Видимо поэтому и среди русских крестьян-работников, живших на протяжении долгого времени среди колонистов, совсем нередко встречались такие, которые свободно и хорошо говорили по-немецки.

Обитатели Самарских колоний (в отличие, например, от колонистов Саратовской губернии) занимались исключительно сельским хозяйством.

Здесь практиковался трехпольный севооборот, при котором наблюдалось такое чередование посевов: одно поле засевали рожью, картофелем, второе - пшеницей, третье оставляли на "пар".

Землю обрабатывали при помощи деревянного плуга с железным ножом, в плуг впрягали пару, а то и тройку лошадей. Созревший хлеб убирали косою, собирали в стога. Большинство колонистов старались обмолотить их как можно скорее при помощи тяжелых, каменных катков, которые вскоре стали заменяться молотильными машинами, приобретаемыми в Москве.

Особенно интенсивным стало применение "конных молотилок" с того времени, когда в конце шестидесятых годов прошлого века, в Покровской слободе Новоузенского уезда колонист Д. Бартель построил довольно крупный по тому времени завод по производству земледельческих машин. А началось все с небольшой мастерской, основанной Бартелем в 1865 г. в колонии Шафгаузен того же уезда. Помимо того, что на заводе изготовлялись довольно приличные молотилки (на 4-6-8 лошадей), на этом же заводе (кстати, по просьбе одного из местных колонистов) стали работать над созданием т. н. "локомобиля" - молотилки с паровым двигателем.

В последующем предприятие господина Бартеля обеспечит многие хозяйства колонистов паровыми молотилками, имевшими превосходные по тому времени результаты.

Вместе с тем, следует заметить, что поволжские колонисты-земледельцы, несмотря на свои старания, зачастую находились в зависимости от климатических условий: выпадут дожди в надлежащее время и в достаточном количестве и глубокий, тучный чернозем даст необычайно громадный урожай. Стоит все лето засуха (что случалось довольно часто) - труды колонистов пропадают. Единственный корнеплод - картофель, вывезенный колонистами со своей Родины и возделываемый ими на довольно больших площадях, не раз спасал их, если не от голодной смерти, то во всяком случае, от большой нужды.

Из других видов растений немецкие колонисты усвоили возделывание табака. В отдельных местах он даже преобладал как сельскохозяйственная культура. Кстати, семена использовались "заморские" - американские или турецкие.

Помимо того, что выращенный табак шел на местные табачные фабрики, его начали экспортировать.

В колониях Унтервальден, Обермонжу, Екатериненштадт и др. высевали также и кукурузу (преимущественно для откорма свиней); в Базеле, Гокерберге, Унтервальдене, Цуге - подсолнечник. В колонии Цюрих сеяли на продажу мяту, ромашку, красную капусту.

Практически во всех колониях было принято садоводство. В основном это были яблоневые сады, в которых популярным был и славился по всему Самарскому краю сорт "анис", выведенный в Баронске.

Благодаря заводу земледельческих орудий Шеферта в г. Баронске, последние стали широко внедряться в сельскохозяйственном производстве не только немецкими колонистами, но и русскими крестьянами.

В XVIII веке, отправляясь в Россию, колонисты предполагали получить землю в частную собственность. Таковы были их надежды. Таковы были обещания, щедро раздаваемые вербовщиками от имени Екатерины II за рубежом.

Действительно, второй Указ Императрицы прямо предписывал "минорат", т. е. единонаследие младшего сына. Предполагалось, что старшие сыновья будут заниматься ремеслом и торговлей. Таким образом будет создано ядро будущего "третьего сословия" в России, так необходимое для осуществления меркантильных проектов Императрицы и ее окружения.

Для обеспечения независимого существования этого нового для России сословия, колонистам и было предоставлено некоторое самоуправление. Административно они были подведомственны разветвленному аппарату специальной канцелярии опекунства иностранных колонистов, а позднее Министерству внутренних дел, а с 1838 г. - Министерству Госимущества.

Воспользовавшись бедственным положением колонистов в первое время их пребывания в России и их большой зависимостью от чиновничьего аппарата, эконом-директор Огарев в 1783 г. (не случайно, как раз в то время, когда местное самоуправление колонистов было временно ликвидировано) навязал новоселам не только круговую поруку, но и "передельную общину" под тем предлогом, что последняя обеспечит равенство шансов в трудный период первоначального освоения заволжской целины и создание новых поселений.

Таким образом, в привилегированной немецкой деревне России к началу XIX века образовалось два типа землепользования; "передельная община" русского типа ("Мир") и община фактических собственников, "отрубников" (но это уже в Новороссии, в Бесарабии с 1814 г. и в Закавказье, куда в 1817 г. переселилась часть немецких эмигрантов).

Следует заметить, что "передельная община" в Поволжье фактически существовала без правительственного законодательного подтверждения.

Последствия такого двойственного положения были весьма серьезными. Существование "передельной общины" у немцев Поволжья привело при постоянном росте населения к обычным и для русской общины явлениям - "чересполосице", упадку.

Во второй половине XIX в. дело дошло до того, что значительная часть привилегированных колонистов не могла существовать одним сельскохозяйственным трудом и занялась ремесленничеством, ткачеством, причем, на кабальных условиях.

В колониях Поволжья, отмечают современники, в середине XIX в. экономика приходит в упадок, капитализация развивается медленно.

С шестидесятых годов XIX в. самоуправление в немецких колониях стало постепенно ограничиваться.

Закон "О передаче иностранных поселенцев в ведение общих учреждений по делам крестьян" от 17 декабря 1866 г., касавшийся Поволжья и других регионов, и последовавшее подчинение части колонистов земствам, привели к потере опекунской конторой, органами управления колониями своих функций.

В 1871 г. после поражения России в Крымской войне, был принят с целью укрепления страны, ряд реформ. По ним, в частности, было законодательно отменено самоуправление немецких колоний. Делопроизводство в немецких волостях было переведено на русский язык, который стал для них языком официальным.

В июне 1871 г. были утверждены "Правила касательно устройства переселенцев-землевладельцев" (прежних колонистов), поселенных на государственных землях в губерниях Петербургской, Новгородской, Саратовской, Самарской и др. Было отменено и дарованное некогда Императрицей Екатериной II освобождение от военной и гражданской службы. Известно, что этот факт вызвал эмиграцию почти пятнадцати тысяч меннонитов, несколько тысяч католиков и протестантов в Америку.

В 1906-1910 гг. в Поволжье, где крестьянин-общинник долго колебался, выходить ему из общины или нет, потом стал массами переходить "на собственность", выделять, а часто и продавать свои наделы земли. Впрочем, для разных районов Поволжья степень перехода крестьян-колонистов "на собственность" была различной - от 27% до 95%.

Но известны факты, что после свержения царизма, немцы-"общинники" Поволжья, так же, как и их русские собратья, потребовали возврата к "передельной общине". "Долой межевые столбы!" - под этим лозунгом колонисты Поволжья в 1917 г. требовали ликвидации отрубов, возврата земли, скупленной местной буржуазией после 1906 г.

В Поволжье, в частности, в Самарской губернии, после революции община пережила временное возрождение - во вред или на пользу экономике, решать не здесь.

Однако, вернемся на несколько лет назад.

Положение немецкого населения еще более осложнилось в годы первой мировой войны, к периоду обострения "немецкого" вопроса.

Мания шпионства и предательства захлестнула районы проживания немцев.

Антинемецкая компания достигла апогея осенью 1914 г., когда в ряде городов России прошли черносотенные погромы.

В декабре 1915 г. вышел высочайший указ Николая II, по которому все немецкое население Поволжья, как впрочем и других районов, подлежало изгнанию с родных мест в Сибирь.

От выселения немцев спасла тогда Февральская революция 1917 г.



Савченко И.А., Дубинин С.И. Российские немцы в Самарском крае. Историко-краеведческие очерки. Изд. Самарский университет, 1994, с. 26-37.

 


Главная Библиотека Фонд редкой книги Статьи и публикации Библиография Художественная литература Старые газеты Документы Карты Видеотека