Электронная библиотека немцев Поволжья.
 Главная    Библиотека    Фонд редкой книги    Статьи и публикации    Библиография    Художественная литература    Старые газеты    Документы    Карты    Видеотека  

ИВАН МАРТЫНОВ

РЕСПУБЛИКА В ПОВОЛЖЬЕ



II. От колоний - к республике

Страницы далекого прошлого

На колхозных полях Немреспублики.

Путь от полного бесправья, от забитой переселенческой жизни, от трахомы и цинги, от церковного "петушка", по которому учились и познавали мир целые поколения переселенцев - немцев, путь к социалистической республике и зажиточной жизни необычайно тяжел.

По обеим берегам Волги раскинулись села Немецкого Поволжья. Больше полугора веков вели эти села яростную борьбу за существование, за возможность есть свой хлеб, сохранить свои национальные обычаи, сохранить отведенную им в начале землю. Борьба эта принесла ничтожные результаты. В течение полутораста лет, до Октябрьской революции, немцы колонисты не могли даже создать своего культурно-хозяйственного центра. Не могли закрепить на поволжской земле даже всех тех, кто переехал по предложению царицы Екатерины. Огромное количество переселенцев не выдерживали тягот русского самодержавия и разбегались кто куда мог. Бежали - на "лучшие" земли Кавказа, Сибири, Туркестана, массами эмигрировали в Америку. К Октябрю в Америке поволжских немцев было не меньше, чем на Волге.

Переселение немцев, из разрозненной, разноплеменной Германии началось по "всемилостивейшему" указу Екатерины II-ой. Это была середина XVIII века, когда Саратовский район представлял собой дикий, полупустынный край. Императорские манифесты, изданные - первый в 1762 году и второй в 1763 г. обещали переселенцам самые разнообразные льготы. Тут было обеспечено и нормальное правовое положение и увеличенный надел земли (всего около 30 десятин на хозяйство) и льготы на обзаведение хозяйством.

Манифест этот был продиктован волей нарастающего торгового капитала, стремящегося на восток. Волга была великим и единственным тогда торговым путем на Восток. Нужна была срочная колонизация пустынных берегов Волги, которая могла бы охранить торговый путь от набегов кочевников. Кроме того, развивающийся тогда экспорт русского хлеба требовал освоения новых целинных земель и приволжские степи обещали новые доходы растущей хлебной торговле.

Екатерининский манифест, сулящий многочисленные льготы, попал на благодарную почву. Германия, истерзанная семилетней войной, разоренная разрухой не могла прокормить своего населения. Образовались огромные массы людей, лишенных всяких средств производства, всяких источников существования. Царский манифест и специальные вербовщики, посланные в Германию оказались кстати. Тысячи народа двинулись в дикую Московию за счастьем, за лучшей долей. За какие-нибудь 5-10 лет на Волгу переселилось свыше 8000 семей, образовавших первые 106 колоний - сел.

Новая родина сурово встретила переселенцев. Разноплеменный состав колоний, люди разных профессий попали в неизвестный край, где было разрешено только занятие земледелием, где было запрещено всякое передвижение по территории империи, где переселенческими договорами была категорически запрещена реэмиграция.

Суровая зима, голод, болезни обрушились на колонистов. Набеги кочевников, не прекращавшиеся в течение первых двадцати лет уничтожали целые села. Кочевники, боровшиеся с московским владычеством, встретившие неожиданную преграду - новые колонии, угоняли переселенцев в рабство в Хиву и Бухару, вырезали семьи и общества.

Многие пытались бежать со страшных земель, но здесь уже выступало со всеми своими законами и беззаконными русское самодержавие. В народных сказаниях и песнях немцев-колонистов сохранилось еще предание об "Острове Смерти" (под Марксштадтом), куда обманным путем была завлечена и вырезана одна немецкая община, искавшая выхода в реэмиграции.

Только после устройства уральской охранной линии (1775 г.) несколько уменьшились набеги и стало спокойнее на Волге. Первый урожайный год (1775) вселил некоторые надежды на лучшие времена.

Но последующие годы для большинства переселенческого населения не принесли никаких улучшений. Жизнь, условия труда колонистов, по существу, ничем не отличались от крепостных крестьян, хотя они и не были крепостными.

Правда, в начале была создана некоторая видимость самоуправления. Саратовская "контора опекунства иностранных переселенцев" допускала выборы сельских должностных лиц из немцев и допускала вести делопроизводство и школьное воспитание на немецком языке.

Но и эта видимость самоуправлении была ликвидирована. Уже в начале XIX века начались всякие правовые, ограничения, а в 1871 году не работавшая по существу "контора опекунства" была официально ликвидирована, колонисты были разобщены, разбиты по разным губерниями и уездам, подчинены на общих основаниях местным органам управления и переименованы в "поселян собственников". Наконец, с 1874 года "поселяне-собственники" объявлены подлежащими всеобщей воинской повинности, от которой они были освобождены в свое время манифестом Екатерины.

Так были еще в XIX веке официально лишены всяких особых "прав" немцы колонисты. Если прибавить к этому, что неофициально, по существу они были лишены этих "прав" с момента переселения - то станут ясны все тяготы этого массового переселения на Волгу, все несказанные трудности освоения новых незнакомых земель.

"Право сильного"

Сказанное выше уже заставляет думать о том, как же велико было классовое расслоение в царских немецких колониях, как неизбежно, в условиях самодержавной кабалы один должен был пробивать себе дорогу к лучшей жизни за счет многих других, как широко здесь применялось капиталистическое право экономически сильного.

Вопрос законный и история немецких колоний раскрывает перед нами почти беспримерные картины классового расслоения.

Первые немецкие села расположились на нагорной и луговой стороне Волги, вдоль рек: Карамыш, Иловля, Караман. Села расположились тесно на лучших землях, боясь сухой, безводной степи и не будучи в состоянии справиться со всей отведенной им землей. К 40 годам XIX века обнаружилась большая теснота и скученность населения колоний. Царское правительство занялось к этому времени широким расселением немцев по безлюдной заволжской степи. Следует напомнить, что свыше четверти крестьянских хозяйств не имело никакой тягловой силы. Свыше одной пятой не имело коровы.

Расселение, без .всяких средств производства ускорило обнищание и разорение хозяйства. Люди бросали дома, землю, несложный сельскохозяйственный инвентарь и уходили куда глаза глядят.

Удерживались только экономически сильные, только верхушечная часть (села, увеличивающая свои посевы за спет обнищавшего крестьянства.

В одном из изданий Новоузенского земства *) (района колонистов) мы находим следующую запись:

"Это посевы нескольких сельских богатеев, они скулили наделы бесхозяйственных и покинувших село односельцев, прихватили сиротские наделы, округлили все это в площади внушительного размера".

И вот за счет тысяч разорившихся "поселян-собственников" начинает расти и крепнуть кулацкая верхушка немецких колонистов. С 70-80 годов XIX века вырастает крупная немецкая буржуазия, захватившая огромные площади купчей и арендной земли, широко использующая дешевые рабочие руки, организующая средневековые производства ткачества. Так вырастает знаменитое производство сарпинки, основанное на домашнем ткацком ремесле, сосредоточенное в руках отдельных промышленных пауке в, так вырастали хозяйства землевладельцев посевщиков.

В. И. Ленин в своем великом труде "Развитие капитализма в России" подвергает специальному анализу Новоузенский и Камышинский уезды, как наиболее ярко показывающие пути развития капитализма. Эти уезды представляют собой основную территорию нынешней Республики Немцев Поволжья.

Новоузенский "район является наиболее типичным районом земледельческого капитализма в России" (Ленин, т. III стр. 196).

Не надо забывать, что районы немецких поселений не имели крепостников-феодалов, не имели консервативных традиций помещичьего землепользования. Развитие капитализма в этих районах выступает в наиболее обнаженной своей форме.

"Эти наиболее свободно развивающиеся колонии показывают нам какие отношения могли бы и должны бы были развиваться и в остальной России, если бы многочисленные остатки дореформенного быта не сдерживали капитализма" (Ленин, т. III, стр. 197).

В результате мы видим, как в конце XIX века группа хозяйств крупной сельской буржуазии (составляющая 7,6% от всех хозяйств Новоузенского уезда), захватила в свои руки 36,5% всей посевной площади - ровно столько же, сколько имели и 75,3% всего бедняцко-середняцкого крестьянства, вместе взятого. Вся же богатая группа (от 5 до 20 и более голов рабочего скота) составлявшая 24,7% ко всему населению, владела 63,4% всей посевной площади. А бедняцкая группа - 37,1% населения уезда имела всего лишь 8% посевов.

К этому следует добавить, что в руках крупной сельской буржуазии, в руках кулачества были сосредоточены основные средства производственный сельскохозяйственный инвентарь и машины.

Отсюда со всей наглядностью видно, как на разорении тысяч мелких крестьянских хозяйств вырастали крупнейшие землевладельцы.

Крестьянские движения, охватившие к 1905-6 году почти все губернии России нашли свое прямое выражение и в районах немецких колоний. Столыпинская земельная реформа вызвала нарастание борьбы и против крупной буржуазии и против кулачества. Практическое проведение реформы: нарезка земли отрубов и хуторов на лучших общинных землях для колонистского кулачества вызвала на территории Новоузенского и Камышинского уездов крестьянские восстания.

Отрубная и хуторская система охватила около 50% общинной земли Немцев Поволжья, усилив дальнейшее классовое расслоение.

Характер хозяйства

Условия многоземелья и неограниченной аренды, дешевые рабочие руки и повышающиеся цены на хлеб на внутреннем и мировом рынке обусловили хищническое землепользование, ведение одностороннего земельно-пшеничного хозяйства. Сельская немецкая буржуазия не заботилась о подъеме урожайности. Совершенно бессистемно распахивались целинные залежи; ряд лет на одной на одной и той же земле сеялась пшеница и когда земля была истощена, ее бросали и запахивали другие участки. По данным 1888 года свыше 84% всей посевной площади было занято под пшеницу и только 15% под рожь.

Животноводством почти совсем не интересовались. Экстенсивное лесо-пастбищное животноводство в конце XIX и в начале ХХ века не давало выше 15% выхода товарной продукции, 85% ложилось на зерно. Рабочий скот составлял больше 50% от всего скота хозяйства.

Казалось бы, что распашка целинных земель должна дать относительно высокие урожаи. Но статистические данные резко противоречат этому предположению. За период с 1898 года до 1904 средний урожай ржи не поднимался выше 30 пудов с десятины, давая в среднем 20-21 пуд. Средний урожай пшеницы колебался в этих же примерно цифрах.

Урожайность предвоенных и военных лет по ржи и пшенице была следующая, (в процентах):

  Рожь Пшеница
1911 г. 2,5 2,29
1912 г. 2,82 3,15
1913 г. 6,38 5,99
1914 г. 4,27 4,14
1915 г. 5,89 5,54
1916 г. 4,53 3,51

Еще хуже обстояло дело с продуктивностью животноводства.

* * *

Такое же примерно качество было и в промышленности немцев Поволжья. До самых дней Октябрьской революции она сохранила свой древний кустарный характер, основанный на копеечной оплате труда разоренного немецкого крестьянства. Плетение корзин, выделка кустарным способом веялок, несколько мельниц и сарпинковая домашняя мануфактура - вот в основном, что представляла собой дореволюционная немецкая "промышленность". Правда, незадолго до революции намечался частичный переход к следующей ступени развития. В Бальцере были построены две небольшие хлопчатобумажные фабрики, в Покровске в 1914 году открыта первая чисто-товарная мельница. Работал в Марксштадте кустарный "завод земледельческих машин и орудий бр. Шеффер", имевший 300 чел. рабочих и обслуживающий исключительно местный внутренний рынок.

Выход на широкий рынок имела, только сарпинка. Немецкие капиталисты, не заводившие фабрик успешно конкурировали с русскими заводчиками, ибо за пятнадцатичасовой рабочий день ткач-немец получал 40 копеек.

На чудовищной эксплуатации обезземеленного, обнищавшего крестьянства развивался немецкий земледельческий и промышленный капитализм.

Тяжесть эксплуатации, разнообразные ее формы помнят еще и в сегодняшних республиканских немецких селах. Батрацкую школу крупнейших землевладельцев прошли сегодняшние организаторы и руководители колхозов: Липерт, Финк, Ротельмель, Кобзарь (Федоровский кантон); Пшеничный, Пуствойтов, Либих (Энгельссовский кантон); Эзау, Бир (Зельманский кантон) и многие другие. Тяжкая эта память еще долго будет жить в немецких селах.

Под угрозой изгнания

Империалистическая война вырвала огромную армию рабочих рук из немецкого Поволжья. Война окружила немецкие колонии волной шовинистического недоверия, война прошла по республике черносотенными погромами, новыми тягчайшими правовыми ограничениями, оголтелой травлей и клеветой.

Немцев не посылали на западный фронт. Все они направлялись на кавказский фронт и говорят, что Эрзерум был взят одними немцами. Бывшие участники империалистической войны рассказывают, что и на кавказском фронте они были поставлены в совершенно особые от русских условия. Малейшее уклонение от дисциплинарного устава влекло обвинение в шпионаже и полевой суд.

Грязный кулак российского самодержавного шовинизма опустился на немецкие села и на их сыновей, проливающих кровь "за царя и отечество".

Перед лицом военных поражений, для поддержания русского патриотического духа, самодержавие подготовляло полное уничтожение немецких колоний.

В "особом журнале совета министров" в начале 1915 года на доклад царю мы находим следующую запись:

"О некоторых, вызываемых военными обстоятельствами мерах по сокращению иностранного землевладения и землепользования в государстве Российском".

"Бывший Киевский, Волынский и Подольский генерал-губернатор и генерал-адъютант Тренов представил Вашему императорскому Величеству всеподданнейшую записку, в коей, отмечая последовательное и неуклонное развитие немецкой колонизации в пределах Юго-Западного края указывает на особливую, с государственной точки зрения, настоятельность положить предел такому явлению в смысле не только прекращения дальнейшего расширения немецкого землевладения, но и ликвидацию существующего..."

На этом похабном документе сделана надпись:

"Собственною Его императорского Величества рукою начертано "Согласен". В Царском селе 2 февраля 1915 года".

Уничтожение немецких колоний подготовлялось повсеместное. И когда в 1915 году немецкая буржуазия собралась с большой помпой отпраздновать 150-летний юбилей переселения, чтобы выразить этим празднованием верноподданейшие чувства русскому царю и добиться некоторых государственных льгот, - указа о царских милостях не вышло.

На подхалимскую благодарность своих верноподданных царь ответил указом о выселении всех немцев Поволжья в Сибирь. Ликвидация немецких хозяйств и самое изгнание из Поволжья должно было произойти в апреле 1917 года. 7 февраля 1917 года был издан новый указ о начале переселения и разгрома всего немецкого хозяйства.

Февральская революция приостановила выполнение царского указа, а когда к Керенскому отправилась специальная делегация с просьбой об отмене указа о переселении, он оказался в состоянии ответить лишь следующее: "действие указа будет приостановлено".

И только Октябрьская революция отменила и уничтожила раз и навсегда все царские указы и открыла широкую дорогу, создала условия национальному самоопределению немцев Поволжья и всем другим, многочисленным национальным меньшинствам страны.

Автономия в огненном кольце

Империалистическая война и следующая за ней гражданская прошли тяжелым ударом по хозяйству немцев Поволжья. Только за два года войны (1914-1915) посевная площадь уменьшилась на 256235 га (1914 - 1295643 га; 1916 - 1039408 га). К Октябрьской революции посевная площадь сократилась почти вдвое. Больше чем на половину уменьшилось количество скота. Изменился и сам характер посевов. Значительно вырос удельный вес ржи, требующей меньшей затраты рабочих рук.

Октябрьская революция открыла широкую дорогу для развития и подъема бедняцко-середняцких хозяйств немецких колоний. Освободив трудовое крестьянство колоний от эксплуатации, ликвидировав закон об изгнании немцев с Поволжья, Октябрьская революция передала немецким крестьянам 480 тысяч га церковно-монастырских и частновладельческих земель. На одно хозяйство земельный надел был увеличен в среднем на 5,5 га, плюс весь инвентарь, изъятый у сельской буржуазии.

Немецкая буржуазия не раз пыталась захватить власть в свои руки, вплоть до того, что на своем съезде в Привальном (начало 1918 г.) капиталисты и землевладельцы провозгласили "советскую" автономию (без "социалистической"), избрали свой центральный совет и от его имени отравили делегатов в Москву.

Но параллельно с этим, "союз немецких социалистов" (в который входили тогда и немецкие коммунисты) вел переговоры с тов. Сталиным о путях самоопределения немецких районов.

Еще ранней весной 1918 г. в Саратове, по инициативе тов. Сталина, декретом Совнаркома был образован "Комиссариат по делам немцев Поволжья". Рабочие и трудящееся крестьянство немецких поселений, с помощью Комиссариата выдержали большую борьбу с немецкой националистической буржуазией за власть советов, за организацию советов во всех немецких селах.

Письмо т. Сталина т. Петровскому.

Тов. Сталин уделил огромное внимание вопросам самоопределения немецкого народа. По его инициативе был разработан и принят устав Комиссариата по делам Немцев Поволжья, где окончательно определялась роль Комиссариата и все формы его помощи немецкому народу. (См. публикуемое письмо т. Сталина т. Петровскому). Комиссариат явился организующим центром борьбы за советы, за обеспечение всех условий для образования автономной социалистической области.

Под непосредственным руководством т. Сталина развернулась борьба рабочих и трудящегося крестьянства за социалистический путь немецких районов.

А в октябре 1918 года, на втором съезде немецких советов, был оглашен декрет Совета Народных Комиссаров об образовании Автономной области немцев Поволжья.

Это был тогда первый акт практического осуществления национальной политики советской ВЛАСТЬЮ. И этот декрет, подписанный Лениным, подытоживающий тяжелую годичную борьбу немецкого трудового крестьянства с национальной буржуазией, борьбу за советы - открыл ясный путь "социального освобождения немецких рабочих и немецкой бедноты в Поволжье". (Декрет 19 октября 1918 г.).

Но гражданская война задержала социалистическое переустройство области и с новой разрушающей силой ударила по разоренному хозяйству бывших немецких колоний.

Здесь следует сказать несколько слов о роли и участи немецкой национальной буржуазии Поволжья. Если в период империалистической войны, пресмыкаясь перед русским самодержавием, она объявила себя заклятым врагом германского империализма, то после Октябрьской революции она сделала резкий поворот и бросилась в объятия того же самого германского империализма, который еще вчера она поносила на всех перекрестках, против которого она активно участвовала в проведении "займа свободы". И германский империализм пошел ей навстречу, включив в Брест-Литовский договор параграф о беспрепятственном выезде колонистов в Германию и беспрепятственном переводе их капиталов. Конечно, этот пункт не имел никакого отношения к трудящимся немцам. Но он имел прямое отношение к тому десятку миллионов рублей, которые шли в оккупированную Украину, расходовались на борьбу с советами и частично сосредотачивались в организованном поволжскими капиталистами банке в Берлине.

Нет сомнений в том, что и теперь, в период развернутого социалистического строительства АССРНП, бежавшая в свое время в Германию поволжская немецкая буржуазия играет не последнюю скрипку в чудовищной фашистской клевете на созидательный труд немцев Поволжья.

Ибо она видит теперь, что карта капитализма в СССР бита навсегда, ибо буржуазия всего мира не может не питать звериной ненависти к делу социалистического строительства.

* * *

Немецким рабочим и трудящемуся крестьянству, уже после провозглашения Автономной области пришлось не раз драться со своей национальной буржуазией за власть советов. Капиталисты дважды пытались организовать вооруженное восстание за захват власти в области (восстания в Привальном и на горной стороне). И когда эти восстания были раздавлены - немецкое Поволжье выступило на борьбу против Колчака и Деникина (Деникин разгромил большую половину нагорных сел).

Примкнув к революционному пролетариату, немецкие батраки и бедняки дрались на всех фронтах Советской республики, кровью защищая завоевания Октября и защищая свою молодую область.

1-ый Екатериненштадтский коммунистический немецкий полк дрался против германского империализма в оккупированной Украине.

2-ой Бальцеровский добровольческий пехотный полк дрался с Врангелем и Деникиным.

1-й немецкий кавалерийский полк, выросший позже в кавалерийскую бригаду, дрался в составе 1 конной Буденного, с Врангелем, Махно и поляками.

Екатериненштадтский пехотный батальон, включенный под Харьковом в состав 1-ой стрелковой дивизии, показал примеры неувядаемой доблести в кровопролитных боях с Врангелем.

Немецкие районы были зажаты в огненном кольце гражданской войны. Они испытали непосредственную близость колчаковского фронта, они подвергались жесточайшим разгромам деникинских банд, по ним прошли отряды Сапожкова и, наконец, на территории Немреспублики, в течение 20 и 21 года свирепствовал жесточайший бандитизм контрреволюции (банды Вакулина, Пятакова, Антипова и др.).

Кулацкий бандитизм с необычайной жестокостью обрушился на молодые советы и партийную организацию области. Нынешние колхозники помнят, как вырезались целые семьи, имевшие хоть какое-нибудь отношение к советским работникам. В одном селе Ровном погибло от руки бандитов около 100 человек, не считая павших в бою.

Немецкая беднота, руководимая рабочим классом, вливалась в партизанские отряды, организовывала многочисленные местные отряды, давала самоотверженный отпор кулацким бандам.

Особенно памятны сейчас колхозникам партизанские бои в Голо-Карамышском уезде, который держался тогда лучше других. Маленькие отряды местной бедноты успешно отбивали атаки тысячных толп бандитов на Голый.

Но в массе своей трудящееся крестьянство немцев Поволжья было тогда организовано слабо, авангард советских сел был вырезан и тяжкие дни бандитизма вписаны кровью в историю республики.

Гражданская война и бандитизм окончательно подорвали хозяйство немецких сел. Страшный голод 1921 года застал Поволжье хозяйственно разрушенным. Посевная площадь в 1920 году упала до 620 тысяч га (с абсолютным преобладанием удельного веса ржи). Скот, на половину уничтоженный империалистической войной, составлял теперь жалкие остатки. С одной стороны он был уничтожен бандитами, а с другой - эпизоотией чумы, занесенной беженцами с юга в 1919 году.

И вот по этому-то хозяйству ударит голод 1921 года. Об ужасах этого голода написано не мало. Было тогда все: ели падаль, было людоедство, были повальные болезни, массовые опухания, голодные смерти.

Мы приведем здесь цифры урожайности:

  Рожь Пшеница (в кг)
1920 год 51 82
1921 год 10 7

В 1921 году собирали лишь седьмую, десятую часть высеянных семян. Для людей поля совершенно не принесли хлеба, для скота - гуменных кормов.

За один голодный год лошадей уменьшилось на 61% (на 102 тысячи голов), конский молодняк уменьшился на 76%.

Хозяйств без рабочего скота оказалось больше половины (57,2%).

Империалистическая и гражданская воины, бандитизм и, наконец, голод привели хозяйство Республики Немцем Поволжья к такому положению, что в условиях капитализма нужны столетия, чтобы восстановить его.

Помощь государства

Годы эти были страшные, чудовищные, неповторимые. И оглядываясь на прошлое, видишь теперь всю эту величину и значение государственной помощи для голодающего Поволжья.

Районы немцев Поволжья, оставшиеся без хлеба, без семян, с остатками падающего рабочего скота, не могли и рассчитывать на озимый сев. Но страна Советов обеспечила в голодном 1921 году не только проведение сева, но и расширение озимого клина.

Осенью область немцев Поволжья получила от правительства зерновую ссуду 540.558 пудов. Для спасения скота правительство завезло в область 86.000 пудов сена, 100.000 пудов овса и других фуражных продуктов.

Была развернута широкая организация общественной помощи голодающим немецким районам и всему Поволжью. Помощь была получена от ленинградских, московских, смоленских, гомельских, брянских и других организаций. Весь пролетариат помогал тогда голодающему Поволжью.

Правда, будь в ту пору колхозы, будь крупное организованное социалистическое хозяйство - государственная и общественная помощь принесла бы гораздо более решающие результаты. В условиях социалистического сельского хозяйства вообще невозможны, исключены подобные размеры бедствия. Но тогда районы немецкого Поволжья, разрушенные империалистической и гражданской войной, представляли собой мельчайшие, разрозненные хозяйства, борющиеся со стихией в одиночку. Именно поэтому голод надолго задержался в Поволжье.

Огромную помощь оказало государство весной 1922 года и путем организации супряги, первичной производственной кооперации и всей суммой организованного влияния на хозяйство области - площадь ярового клина была доведена до 494.839 га. Вся посевная площадь по сравнению с 1921 годом была увеличена вдвое. (По сравнению же с довоенным уровнем увеличение площади было, конечно, ничтожным).

Урожайность 1922 г. из-за плохой обработки почвы, из-за того, что сеяли случайными, неакклиматизированными семенами оказалась невысокая. Рожь дала 3,61 цент. с га, пшеница - 2,26, ячмень 2,67. Общий валовой сбор по области немцев Поволжья в 1922 году составил 4.896 тыс. центнеров. Кроме того, продолжался рост безлошадности, ибо голод с особой силой ударил по конскому молодняку. Голод еще не был окончательно ликвидирован, но уже создались некоторые перспективы подъема сельского хозяйства.

Для проведения осеннего сева 1922 года и весеннего 1923 г. государством вновь была отпущена для беднейших хозяйств зерновая ссуда: 235.208 пуд. пшеницы, 21.035 пуд. овса и 314.174 пуд. ячменя. Из местных госфондов было выдано 74.000 пуд. пшеницы и 25 тыс. пудов ячменя.

Кроме того, к началу весны за счет центра закуплено для бедняцких хозяйств 1.153 лошади и на средства кооперации 200 лошадей.

Посев 22-23 года был подготовлен и обеспечен лучше, но год выдался засушливым и урожайность оказалась значительно ниже 22 года. Рожь - 1,57 с га, пшеница - 1,47, ячмень - 1,83, овес - 2,08, просо - 2,32, кукуруза - 4.

Но хозяйство уже несколько поднялось и сев 23-24 года проводился в основном семенами населения. И только для бедняцкой части государство вновь выдало ссуду 221.478 пудов зерна. Посевная площадь 24 года возросла на 11 процентов (с тем же резким преобладанием в посевах ржи).

И вот вторично ударила по хозяйству области засуха. Урожай 1924 года оказался примерно таким же как и в голодный 1921 год. Рож дала с гектара 47 килограмм, пшеница - 52, ячмень - 48. И снова костлявая рука голода протянулась к Поволжью.

Но уже не было в этот год былой паники. Систематическая помощь государства за предыдущие три года значительно укрепила сельское хозяйство области. Засуха 1924 года была встречена не разрушенным войнами хозяйством, а несколько окрепшим и более устойчивым. Засуха 1924 года была пережита республикой уже значительно легче и при помощи государства, в условиях растущей сети сельскохозяйственной кооперации, производственных объединений и большого количества новых машин, пришедших на поля республики, посевная площадь 24-25 года по всем культурам увеличилась на 32,7%, из них рожь на 34,9 и пшеница на 52,9.

И следующий сельскохозяйственный год определил уже уверенный подъем хозяйства немцев Поволжья.

* * *

Мы привели здесь только сухой перечень цифр. Но и он вновь вызывает вопрос о классовом расслоении деревни. Эту тяжелую годину, конечно, легче пережили более экономически крепкие хозяйства. В условиях новой экономической политики старое немецкое кулачество вновь подняло голову и сумело самыми различными способами погреть руки на народном бедствии. Если мы вспомним приводимые раньше цифры, то увидим, что Октябрьская революция застала в немецких колониях большую прослойку зажиточно-кулацкой группы (около 24%). Национализация земли крупных землевладельцев посевщиков и передача их хозяйств бедняцко-середняцкой части населения не уничтожила кулачества, 23 и 24 годы дают естественный, хотя и ограниченный политикой советов, рост зажиточно-кулацкой части.

Общая посевная площадь 1924 года составляла 609.700 га или 58,6% к уровню 1916 года. Поголовье скота к уровню 1916 года составляло 49%.




Страницы истории.

   Вверху - внутренний вид дома среднего немецкого крестьянина до революции, представленный в центр. музее г. Энгельса. На переднем плане неизменная прялка.
   В центре - старые дома немецких крестьян, выстроенные после переселения в 1764 г.
   Внизу - деревянный плуг старого немецкого Поволжья с железным лемехом. У бедняцких хозяйств он сохранился до начала ХХ века.




Беспосевных и малопосевных хозяйств к общему количеству хозяйств было около 40%; хозяйств без рабочего скота 53,2%; бескоровных - 33,5%.

Социальные группировки немецкой деревни в 1924 г. выглядели следующим образом:

По посевам По рабочему скоту
Крестьянских хозяйств без посева - 7,4% Без рабочего скота - 53,2%
Крестьянских хозяйств с посевом      
от 1 до 3 д. - 32,5% С одной головой - 24,3%
от 3 до 6 д. - 22,5% С 2 головами - 14,2%
от 6 до 10 д. - 17,1% С 3 головами - 4,8%
от 10 до 16 д. - 12,4% С 4 и более головами - 3,5%
свыше 16 д. - 8,1%    

Количество безлошадных хозяйств к 1924 году, по сравнению с 1923 годом сократилось на 9,9%, а в 1925 году на 15,6.

Количество беспосевных сократилось в 1024 году на 10,9%, а в 1925 г. на 15,8 (дав общее число беспосевных в 1925 году 2,8%).

Это показывает, что государственная помощь была использована правильно, что действительно она была направлена на подъем бедняцкой части деревни.

Но в то же время происходил и рост врагов бедноты, кулачества, неизбежный в условиях мелкотоварного крестьянского хозяйства.

И только неуклонное проведение политики партии и советской власти, борьба за социалистическое переустройство сельского хозяйства обеспечили действительное социальное освобождение немецкой бедноты и обеспечили переход от политики ограничения кулачества к политике ликвидации его, как класса, на основе сплошной коллективизации.

Провозглашение республики

Еще в 1922 году автономная область немцев Поволжья была территориально округлена. Июньским декретом ВЦИК в состав автономной области включены русские, эстонские и татарские села и хутора, лежавшие или между немецкими селами или у границ области.

В связи с округлением области были реорганизованы кантоны, а центр перенесен из Марксштадта в Энгельс (быв. Покровск). С округлением области было найдено наиболее удачное сочетание экономических и национальных интересов, были созданы для области все условия здорового экономически цельного организма. Выросла крепкая хозяйственная единица, имеющая немалое значение для всего Советского Союза.

Определились возможности дальнейшего роста народного хозяйства, за годы гражданской войны значительно выросло политическое самосознание населения, наметились пути дальнейшего расширения автономных прав немцев Поволжья.

И 6 января 1924 года на XI областном съезде Советов была провозглашена Автономная Социалистическая Советская Республика Немцев Поволжья.

В постановлении съезда было написано:

"Съезд еще раз подтверждает пролетариату всего мира, что только на основе советской конституции может быть полностью и безоговорочно разрешен национальный вопрос и что конституция советской страны осуществляется не на слонах, а на деле".

Молодая республика, первая из всех автономных республик приняла свою конституцию - на III республиканском съезде советов, 31 января 1926 г.

V республиканский съезд советов 1928 г. принял решение о вхождении республики на автономных правах в состав Нижне-Волжского края, для большего укреплении экономики республики и для скорейшего развитии производительных сил немецкого Поволжья.

Республика залечивает раны

Как мы видели, восстановительный период в республике, истерзанной империалистической и гражданской войной, бандитизмом, голодом и засухами начался в 1925 году.

Нужны были огромные усилия партии и советской власти, чтобы залечить эти тяжелые раны. Нужны были условия республики советов, чтобы поставить на ноги разрушенное хозяйство. Никогда условия капитализма не смогли бы обеспечить таких темпов восстановления хозяйства немецких кантонов.

Эти темпы оказались, поистине, стремительными.

Уже к 1928 году, к началу первой пятилетки, мы застаем республику достигшей почти по всем отраслям довоенного уровня хозяйства, а некоторые отрасли этот уровень явно перешагнули.

В первую пятилетку республика вступила со следующими показателями:

Посевная площадь в 1928 г. составляла 1.061.600 га - превышение по сравнению с 1916 г. на 22.200 га. Общее поголовье скота по сравнению с 1914 г. составило 103%. Крупный рогатый скот 290.150 или 117,4% к 1914 году, мелкий скот 114,2. Большой разрыв продолжает оставаться лишь по рабочему скоту, поголовье которого к 1928 году достигло 54,3%. Но этот разрыв по тяге восполнялся тракторным парком, который к концу 1928 года достиг, в переводе на лошадей, 11.300 тягловых единиц (624 трактора).

К началу первой пятилетки совершенно изменила свое лицо промышленность. Усилия партии и правительства были направлены к тому, чтобы создать в республике промышленность, полностью обеспечивающую переработку местного сырья. И мы видим, как уже к 1928 г. в республике возник целый ряд невиданных здесь доселе производств. В 1922 году выстроена табачная фабрика, в 1924 году выросла широко разветвленная молочная промышленность (изменившая в свою очередь и характер животноводческого хозяйства республики, увеличив его продуктивность). В 1926 году выстроена беконная фабрика и ряд заводов по плодоовощной переработке. В Марксштадте был коренным образом реорганизован завод "Коммунист", (быв. бр. Шефер), известный теперь всему Союзу своими двигателями.

Разбросанная, кустарная текстильная промышленность была реорганизована на началах механического ткачества.

Валовая продукция промышленности в 1928 году составила 31.124 тыс. рублей, перешагнув довоенный уровень.

Этот головокружительный подъем народного хозяйства республики был возможен лишь в результате огромной помощи государства.

За этот период в Немреспублику было завезено огромное количество средств производства.

На с.-х. машиноснабжение правительство предоставило кредит (на период 24-28 г.г.) на сумму 2.070.600 рублей. Немреспублика была отнесена к району первоочередной тракторизации, в результате чего как мы видели, уже к 1928 году она получила 624 трактора.

Большие льготы и долгосрочные кредиты были предоставлены на приобретение рабочего скота (1.601 тыс. рублей), в результате чего было приобретено до 18 тыс. голов рабочего скота. Процент безлошадных хозяйств снизился до 37% (вместо 53 в 1924 г.). Группа однолошадных хозяйств поднялась до 28% (вместо 24) и двухлошадных до 20,5% (против 14).

Огромную роль в деле восстановления хозяйства сыграли: семенная помощь, широкие землеустроительные работы и борьба за агротехнику. Всего с 1921 г. по 1928 г. государством было отпущено семенной ссуды для бедняцко-середняцких хозяйств - 6.435 тыс. пудов. В результате на 1928 г. в республике создан неприкосновенный семенной фонд 820.000 пуд., охраняющий бедняцко-середняцкое крестьянство от неурожаев и стихийных бедствий.

Правда, за этот же период можно наблюдать продолжающийся некоторый рост кулацко-зажиточной части немецкой деревни, но немецкая беднота, поддержанная пролетарским государством, уже была подготовлена к решающим боям с эксплуататорской верхушкой.

Ибо благодаря непосредственной организующей помощи пролетариата за эти годы выросла и окрепла производственная кооперация, вырос социалистический сектор сельского хозяйства республики.

На 1928 год уже в 106 населенных пунктах республики были организованы колхозы (не считая простейших производственных объединений). Всего насчитывалось 209 колхозов, обрабатывающих 38.206 га земли и 10 совхозов с площадью 19.873 га.

Основная масса тракторов - 209 была сосредоточена в колхозах; 160 - в с.-х. кооперативных товариществах; 62 - в бедняцких группах и 90 - в машинных товариществах.

Колхозы в Немреспублике уже становились изведанной, проверенной формой хозяйства и бедняцко-середняцкие хозяйства немецких кантонов потянулись к широкой дороге коллективизации.




*) "Новоузенский уезд в естественно-историческом и хозяйственном отношении", часть II.




Предыдущая глава   Оглавление   Следующая глава


Мартынов И. Республика в Поволжье. Сталинград, 1933, с. 15-30.

 


Главная Библиотека Фонд редкой книги Статьи и публикации Библиография Художественная литература Старые газеты Документы Карты Видеотека