25 декабря 1996 г. NACHRICHTEN
Rußlanddeutsche Wochenzeitung (Uljanowsk)
№ 52 (189)

 

Neunzehnhunderteinundzwanzig
или
Neunzehnhunderteinundvierzig

     Дедушке Карлу было 85, когда он тихо, отошел в мир иной. После смерти бабушки, 1982 году, мама привезла дедушку жить к нам. Но Господом было отведено ему не много, и он прожил с нами всего пять лет. За это время я привязался к дедушке Карлу и испытывал к нему те обычные чувства, что испытывает внук к деду, прожившему долгую и нелегкую жизнь. Я часто вспоминаю наши с ним беседы. Ах, как жаль, что это общение было недолгим. Но даже за эти пять лет общения с дедом я искренне благодарен судьбе.

     Дедушка, дедушка... Сколько ты мне поведал интересного. Но сколько неповеданного ты так и унес с собой! Помню, начнет дедушка что-нибудь рассказывать мне, увлечется, да и ну по-немецки шпарить. А я-то, хоть и не все понимал, что он говорил, не перебивал его и с большим удовольствием дослушивал его рассказ на родном ему диалекте. А рассказывал он о многом. Например, о той, как вели они в 20-е годы свое хозяйство на хуторе Миллерсфельд, или о том, как приходилось скрываться в Азербайджане от ареста Советской власти во времена раскулачивания. Рассказывал о строительстве Энгельсской оросительной системы, о выселении с Волги, о трудармии и еще о многом другом.

     "В то время я учился в Волгоградском сельскохозяйственном институте и однажды случайно натолкнулся в одном из газетных киосков на альманах "Heimatliche Weiten". В одном из выпусков был опубликован доклад Иоганна Виндгольца "Volksmusik der Sowjetdeutschen". Это было первое мое знакомство с песенным фольклором российских (или, как тогда говорили, советских), немцев.

     Как-то раз мы, я и дедушка Карл, сидели и разговаривали. Вдруг мне пришла идея поговорить с дедушкой о том, какие народные немецкие песни он знает и помнит. Я достал с книжной полки альманах "Heimatliche Weiten" (2/1983) и прочел несколько текстов песен. Но дедушка сказал, что никогда раньше их не слышал. Разговор как-то не шел, и я не очень-то надеялся, что дедушка что-нибудь вспомнит. И вот:

     Neunzehnhunderteinundzwanzig
     War fuer uns ein schweres Jahr. -

     Начал я читать очередную песню...

     Viele Menschen sind verhungert
     Und verfrorer - das ist wahr. -

     продолжил за меня дедушка.

     Боже! Дедушка не просто подтвердил, что он слышал эту песню, но даже сам продекламировал несколько строк из нее. Представьте мое возбужденное состояние!

     Я начал расспрашивать. По словам дедушки первая строчка в песне звучала не "Neunzehnhunderteinundzwanzig", а "Neunzehnhunderteinundvierzig". И песню эту сочинил в трудармии (в Коми АССР) один человек. А потом ее распространяли между собой на клочке бумаги и заучивали наизусть. Возможно, это был измененный вариант песни о голоде 1921 года в Поволжье, так как многие строки ее подходят по смыслу к событиям, происшедшим с поволжскими немцами в 1941 году.

     Я продолжил чтение. Дедушка молча слушал. Лицо его как-то сосредоточилось, взгляд ушел куда-то мимо меня, а мысли... А мысли понеслись в то далекое, ужасное время.

Александр Шпак

© Эта страница является неотъемлемой частью сайта DIE GESCHICHTE DER WOLGADEUTSCHEN.