Рейтинг@Mail.ru

НЕКОТОРЫЕ ЗАМЕЧАНИЯ
ИЗ КНИГИ А.И. СОЛЖЕНИЦЫНА "АРХИПЕЛАГ ГУЛАГ"

Цитаты и термины

       Солженицын писал, что, по рассказам лагерников, лагеря под Красной Вишерой были устроены в 1929 г. и затем расползлись по округе, в результате чего возникли так называемые Соликамлаг, Севураллаг и лагерь в Березниках, где в то время строился большой химкомбинат. Каждый лагерь имел свои новообразования - небольшие острова. Существовали, например, лагпункты Усольлага и Ныроблага. В каждом лагере были свои Отдельные лагерные пункты (ОЛП), Головные лагерные пункты (ГОЛП), а затем уже так называемые "командировки". А самые первые лагеря были организованы на Соловецких островах, и затем коммунисты создали по всей стране так называемые исправительно-трудовые лагеря и колонии всех видов.

       Миллионы километров колючей проволоки побежали, пересекаясь и переплетаясь. Охлупы уродливых лагерных вышек стали вернейшей чертой нашего пейзажа. Позже поднялись лагеря в Донбассе, на Волге, на среднем и южном Урале, в Закавказье, центральном Казахстане, Средней Азии, Сибири и на Дальнем Востоке.

       Мне дали 10 лет по статье 58-10, и я отбыл их в так называемом Усольлаге, с 28 мая 1938 г. по 13 марта 1948 г.

 

Несколько слов об устройстве лагерей и лагерной жизни

       В лагере имеется особое подразделение - БУР (т.е. Барак усиленного режима). Лагерная зона хорошо охранена: крепок забор и надежен предзонник и расставлены правильно вышки - каждое место просматривается и простреливается.

       У блатных был и собственный лагерный жаргон, свои лозунги. Они говорили, к примеру: "Мы этого лесу не сажали и валить его не будем" или "Пусть медведь работает!" Иногда от них можно было услышать: "Скорей бы вечер, да завтра на работу!" Далее, они часто говорили: "Кто везет, того и погоняют". Или: "Дай Бог всё уметь, да не всё делать", "Ретивая лошадка недолго живет", "Господской работы не переделаешь", "Дадут ломоть, да заставят неделю молоть".

       Из отношения к работе вытекает у зека и отношение к начальству. По видимости он очень послушен, боязлив, гнет спину, когда начальник его ругает или даже рядом стоит. На самом деле здесь простой расчет: избежать лишних наказаний. Лагерная песня гласит:

                     Будь проклята ты, Колыма!
                     Придумали ж, гады, планету!..

       У зеков 3 цели: во-первых, пайка, затем махорка и баланда.

       Способность ко сну - во сне срок быстрей идет, или ночь для сна, а день для отдыха. Если зеки поднимают бревно, они все идут к хлыстовому концу. У блатных есть закон: подохни ты сегодня, а я завтра. Затем у них еще имеется заповедь: не верь, не бойся, не проси.

       Пожар в прямом смысле слова не волнует зека, он не держится за свое жилище, даже не старается потушить горящее здание и вместо этого уверен, что ему предоставят другое. Слово "сгореть" он употребляет только в значении личной неудачи. Если, например, у зека спросить, сколько он получил и отсидел, то ответит: получил три, отсидел пять и вышел досрочно. Затем еще одна такая поговорка: кто не был - тот будет, кто был - не забудет. Блатные преуспевают только тогда, когда высасывают кровь, как паразиты, из нормальных людей.

       По большей части у коменданта, бригадира, воспитателя и т.д. были так называемые доверенные люди, тоже из рядов зеков. Они били палками других зеков, которые в чем-то провинились. Например, на утренней поверке была традиция вызывать из строя "без последнего", здесь доставалось, прежде всего, отказчикам от работы.

 

Несколько слов о беглецах

       Если беглец уходил и его обнаруживали собаки, то зека в назидание бросали собакам, которые по команде хватали человека за глотку, кусали его или просто сдирали с него одежду, пока он не оказывался совершенно голым. Еще можно написать табличку, это находится в ведении культурно-воспитательной части: "Я хотел бежать, но сторожевые собаки меня поймали". С этой табличкой, повешенной на шею, пойманного прогоняют по лагерю.

       Если беглеца пристреливали при попытке к бегству, то труп клали перед зоной, у вахты, где он лежал несколько дней и на него вновь и вновь указывали и говорили:

       - Глядите, такая участь ждет каждого, кто захочет убежать из зоны.

 

У кого есть шансы на выживание в лагере?

       Архипелаг - это мир без дипломов, где аттестуются саморассказом. Зеку не положено иметь никаких документов, в том числе и об образовании. Приезжая на новый лагпункт, ты изобретаешь: за кого бы себя на этот раз выдать? В лагере выгодно быть фельдшером, парикмахером, баянистом, стекольщиком, автомехаником. Но горе тебе, если ты генетик или не дай Бог философ, если ты языковед или искусствовед - ты погиб! Ты дашь дубаря на общих работах через две недели.

       Выше я описал случай, как ко мне в лагпункт прислали "врача" по фамилии Жуков и как выяснилось, что он обманщик. Врачей и фельдшеров не посылали на общие работы еще и потому, что они лечили и семьи начальников. Юристов, священников, поэтов и людей науки сгнаивали только на общих, в "придурках" им делать было нечего. Таков был порядок в лагере. Это была борьба за существование.

       Палачи под руководством нашего батюшки Сталина устроили шабаш, вихрем пронесшийся по всей стране. В 1936-38 гг. почти все люди в России оказались политическими преступниками. Почти всем приписали разные статьи - например, закон гласил: 1) националистов и сепаратистов клеймили статьей 58-2, 2) агентов мировой буржуазии - 58-4, 3) прочих, опять же шпионов - 58-6, 4) диверсантов - 58-7, 5) террористов - 58-8, 6) вредителей - 58-9, 7) саботажников - 58-14, 8) недоносителей - 58-3.

       Чтобы юридически обосновать эти обвинения, у следователей были разные методы, например - психологический контраст! После угрожающего, грубого и невежливого отношения к своей жертве следователь внезапно обращался с жертвой на допросе чрезвычайно любезно, но если не получал признания и подписи, то пластинка резко переворачивалась и следователь начинал угрожать: "У, гадина! Девять грамм в затылок!" Иногда применялось предварительное унижение - например, заключенных в ожидании допроса клали на несколько часов ничком в общем коридоре на пол с запретом поднимать голову, издавать звуки. Они лежали так, как молящиеся магометане, пока выводной не трогал их за плечо и не вел на допрос.

       Использовался любой прием, приводящий подследственного в смятение. Если, например, следователем была женщина, то она обнажалась в несколько приемов, но все время продолжала допрос, ходила по комнате, подходила к жертве и добивалась уступить в показаниях. У подследственного мутился разум, и он подписывал. А грозить ей ничего не грозило: есть пистолет, звонок.

       Запугивание: Не сознаетесь? Придется вам проехаться в Соловки. А кто сознается, тех выпускаем и т.д.

       Ложь: Следователь сколько угодно может класть перед нами протоколы с подделанными подписями - и это только изящный следовательский прием.

       Угрозы: Если он не подпишет, то пострадают члены его семьи. Используется даже ложь о том, что его жена уже сидит в другой камере и т.д. Это спекуляция на родственных чувствах.

       Так можно было применять сотни разных методов и подлостей, чтобы насильно получить от заключенного эти подписи, лишь бы он подписал разные глупости.

 

Зачем нужно было держать в лагерях
такую большую массу невинных людей?

       Был ли вообще выгоден государству труд заключенных? Так, Молотов, например, заявил VI съезду Советов СССР следующее: "Мы делали это раньше, делаем теперь и будем делать впредь". Молотов сказал также: "Это выгодно для общества. Это полезно для преступников". Было очень выгодно держать такую армию - например, на строительстве великого Беломорканала. В лагере все создавалось, выражаясь на так называемом лагерном жаргоне, "пердячим паром", а не автомашинами.

       Лагеря были неповторимо выгодны покорностью рабского труда и его дешевизной - нет, даже не дешевизной, а - бесплатностью, потому что за покупку античного раба все же платили деньги, за покупку же лагерника - никто не платил.

       Даже на послевоенных лагерных совещаниях признавали индустриальные помещики: "з/к з/к сыграли большую роль в работе тыла, в победе". Но на мраморе над костями никто никогда не надпишет забытые их имена.

       Моя жена рассказывала мне, как издевалось лагерное начальство над женщинами и девушками в трудармии. Им наголо обстригали волосы, их одевали как пугала, затем запрягали, и им приходилось вдвоем тянуть дышло и двоим подталкивать по сторонам. А начальники скакали рядом на лошадях и с кнутами, крича и ругаясь, что они идут так медленно. Такие караваны часто ездили по городу, горожане стояли, хохотали и говорили:

       - Глядите - это фашисты!

       В мужских лагерях для так называемых трудармейцев было совсем скверно, как мне рассказывали некоторые мужчины, вышедшие, к счастью, из этого дьявольского котла. Так, например, в Челябинск, где строился большой металлургический завод, осенью доставили 35000 человек, которые вынуждены были работать в таких условиях и получали настолько плохое питание, что к весне из этих 35000 осталось только 5-6 тысяч. Остальные умерли с голоду. Вообще в трудармейских лагерях было много, много хуже, чем у нас в лагере, куда посадили разных преступников. Что в действительности творилось в трудармейских лагерях, это должен был бы описать тот, кто там находился. Некоторые мужчины, находившиеся в трудармии, пытались что-то натворить или бежать, их ловили, они получали по суду 2-3 года заключения и поступали к нам, в исправительный лагерь, где у них было больше шансов выжить, чем в трудармейском лагере. По рассказам некоторых выживших трудармейцев, то, как умерщвляли немцев-мужчин тяжелым физическим трудом и совсем плохим питанием, - это ужасная, неописуемая история.

       После окончания войны в лагерях во всех отношениях стало несколько полегче. Теперь уже лагерное начальство требовало, чтобы смертных случаев (Exitus) было поменьше. Так, актировались как непригодные совсем слабые мужчины - это были доходяги, дистрофики, которые не могли больше работать. Таких мужчин отпускали по домам. Однако многие из этих изголодавшихся слабых людей умирали на вокзалах и в вагонах по пути домой, их зарывали на чужбине, без родных и знакомых, или попросту выбрасывали. А ведь дома у каждого были жены, братья и сестры, дети, ждавшие своего отца. Так очень, очень многие немцы-мужчины остаются без вести пропавшими до сегодняшнего дня. То, что творили с немецким народом до войны, во время войны, да и после войны, вообще нельзя описать.




Предыдущая глава    Оглавление    Следующая глава

© Эта страница является неотъемлемой частью сайта GESCHICHTE DER WOLGADEUTSCHEN.