Путешествие на Волгу в 1997 году

    Вторую поездку на Волгу мы совершили вместе с женой в мае 1997 года. На этот раз мы ездили тоже втроём: с нами поехал ещё мой брат Саша. У него на Волге ещё живут три сына и дочь. Мы уже здесь договорились, что мы с Паулиной будем жить у младшего сына брата, Виктора. В прошлом году мне показалось, что у них на квартире меньше тараканов и почище немного, чем в остальных домах, да и хозяйка мне показалась гостеприимной. Мой брат хотел устроиться у дочери и зятя. Зять Бочаров Саша работал таксистом, и я планировал, что он меня будет возить по моим делам, за плату, разумеется. Как и в прошлом году, при подготовке нужных дорожных документов в фирме, куда я обратился, произошли неприятные недоразумения: сначала мне через две недели после подачи заказа сообщили, что прямой полёт на Саратов аннулирован, и нам предложили полёт через Санкт Петербург. Когда я ещё через неделю делал запрос, мне сказали, что полёты на Саратов вообще вычеркнуты из расписания из-за малого количества пассажиров. Я, не долго думая, поехал в Детмольд и купил билеты на поезд от Горна до Саратова. Поезд шёл из Берлина / Лихтенберга прямо до Саратова. Билет стоил 400 марок на человека в один конец. Оба мои попутчика очень обрадовались такому обороту дела: жена - потому что боялась лететь на самолёте, брат - потому что так было намного дешевле. До Берлина всё шло хорошо, если не считать, что я послушался Полину и мы уже на нашем вокзале в Горне сели на неправильный поезд. Он ехал в Оснабрюк, а нам надо было ехать в Билефельд. Нам ничего не оставалось, как в Детмольде пересаживаться со всем нашим багажом (около 100 кг) на другой поезд. Ещё хорошо, что недалеко уехали, и нам не пришлось возвращаться, а только пересаживаться. Но настроение было испорчено на весь день. На вокзале Берлин-Зоопарк, где нам нужно было пересесть на электричку, чтобы попасть вокзал Лихтенберг, откуда уходил российский поезд Берлин-Саратов, нас встретила сестра зятя моего брата, Инга Каширина, которая живёт в Берлине, и помогла нам перебраться на вокзал Лихтенберг. Она помогла нам и сесть на поезд. Раньше она работала на этом поезде проводницей и её там все знали. Я не знаю, что бы мы делали без этой доброй и проворной женщины - мы бы без неё замучились. В вагоне мы попали в четырёхместное купе. Четвёртым был молодой человек, ехавший с нами до самого Энгельса. Ехать в поезде было приятно. Проводники были вежливы и предупредительны. В вагоне два купе были забиты каким-то спортивным инвентарём, и поэтому у проводников было много лишних матрасов и подушек, и нам дали каждому по два. Но, когда поезд ехал через Польшу, в вагон зашли две женщины, выдававшие себя за работников польской железной дороги, и проверяли количество багажа у пассажиров. Мы сумели убедить этих "контролёров", что у нас нет лишнего багажа, но в соседнем купе ехала пожилая пара, с которой содрали 25 марок за якобы лишний вес багажа. Я не понимаю, как они так, на глаз, определили с такой точностью до килограмма вес багажа. А главное, по какому праву польские чиновники врываются в российский поезд и проверяют немецких пассажиров. Во всём остальном поездка прошла без придирок. Ехать было удобно и не так напряжённо, как в автомобиле. Можно было свободно передвигаться и спать, сколько душе угодно. Было интересно наблюдать за местностью, по которой проезжали. Мы были восхищены аккуратными полями в Польше, но запущенные поля и посёлки в Белоруссии и в России навевали грусть и тоску, равно, как и люди, которых мы встречали. В 7 часов вечера 19 мая мы прибыли в Саратов, на полчаса раньше расписания. У вокзала нас встретили двумя машинами, со многими встречающими. Машины стояли довольно далеко от вокзала, но это теперь нас не беспокоило, помощников было достаточно. После первого приветствия, и после того, как весь багаж был распределён по машинам, мы тронулись в путь, 70 км от Саратова в село Павловка, где нас должны были разместить. Надо было довольно далеко ехать по городу. Саратов большой город со свыше 1 миллиона жителями. Город полон машин (большей частью иномарок), которые со скоростью 60-70 км в час несутся по улицам, не соблюдая никаких правил движения, хотя предписывается по населённым пунктам ехать со скоростью 40 км/час. Безобразнее всех ездят так называемые "новые русские", чувствующие себя со своими "Мерседесами", "БМВ", "Вольвами" и некоторыми американскими марками хозяевами дорог и улиц городов. Сами улицы грязные, полны колдобин и без маркировок. Такая поездка не безопасна и уж никак не удобна. Конечно, было интересно проехать по городу, но мы рады были, когда он кончился, и мы могли оставить его позади. Когда мы приехали в Павловку, уже стемнело. Вся родня собралась там, где мы с Полиной остановились, т.е. у Виктора. Поужинали, выпили немножко (против ожидания, никто этим не увлекался). Все довольно быстро разошлись. Когда мы с семьёй Виктора остались одни, начали петь под аккордеон, на котором играла хозяйка, т.е. жена Виктора, популярные русские песни, песни нашей молодости. Затем одиннадцатилетняя дочь хозяев, которая берёт частные уроки балета, показала нам своё умение. Когда все уже пошли спать, мы с Виктором ещё долго сидели и беседовали о жизни в России и в Германии. Утром мы, конечно, долго спали. Деньги мы с Полиной обменяли прямо дома у нашей хозяйки по тогдашнему курсу: за 100 марок - 330 тысяч рублей. Наши хозяева собирали деньги на автомашину. И люди в таких случаях всегда свои рубли тут же обменивают на доллары или марки, так как в рубли уже не верят. Эта семья может себе позволить накопить деньги, мой племянник имеет постоянную работу в городской пожарной охране и зарабатывает там неплохо - 700 - 800 тысяч рублей в месяц. Но, к сожалению, он их тоже получает нерегулярно, как и все остальные рабочие. Они держат скот и собирают неплохие урожаи со своего собственного огорода. Но главный их доход - это выручка с продажи самогона (домашней водки). Его гонят из чистого сахара, который они покупают за 140 тысяч рублей за мешок (50 кг) на базаре. Водку покупают соседи или другие знакомые за 10 тысяч рублей пол-литра. Это хороший бизнес. Продажа алкоголя хотя и объявлена указом президента монополией государства, но закон (особенно в России) как дышло... Каждый старается как-нибудь прожить. У кого нет никаких побочных доходов, тому живётся очень плохо. Паулина с первого дня постоянно была занята вместе с хозяйкой по хозяйству: на базаре закупать продукты, варить, делать уборку, работать на огороде. Вечера проходили посещениями родственников. Кроме того она время использовала тем, что сделала себе у местного зубного техника дополнительный зубной мост. Это было очень выгодно: за 100 марок ей сделали зубы да ещё и причёску. Это было всё, что она имела от своей поездки на Волгу. У неё не было даже времени, посетить свою родную деревню, или хотя бы покататься по Волге. Я сам несколько раз посетил место своего рождения, сделал там фотоснимки, попытался реконструировать расположение деревни, что мне однако не удалось - не было у меня надежного исходного пункта. Я сфотографировал несколько старых домов в деревне моих родителей. Я вдоль и поперёк исколесил наш бывший районный центр, откуда нас в 1941 году депортировали в Сибирь, посетил несколько немецких семей. Но больше всего времени я проводил в архиве города Энгельса, бывшей столице нашей республики, побывал в архивах Саратова и Маркса. В Саратовском архиве я нашёл старые списки по переписи населения с фамилиями Гербер, из которых одна могла быть семьёй моих предков. И из Энгельса я привёз копии некоторых списков. Дома я это всё обработал, анализировал, но до сих пор ещё не смог связать концы с концами. Я обнаружил, что я долгое время ходил по ложному следу. Мой отец в своих рассказах о наших предках ошибался, или я в своё время его неправильно понял. Теперь я в Энгельском архиве обнаружил семью, которую я так давно искал, и по которой я теперь, хоть и не без пробелов, могу документально доказать своё происхождение. Но это в селе Боаро, там где родились и жили мои ближайшие предки. Но мои Герберы, приехавшие из Германии, первоначально жили совсем в другой колонии в районе Камышина, на правом берегу Волги, южнее Саратова. Но там во второй половине 18 века жили три семьи Гербер. Теперь мне надо установить, которая из них является "моей семьёй", и от которого из 6 сыновей из этих семей мы происходим. Тут мне придётся искать в Саратовском архиве другие ревизские сказки (списки переписей), так как церковные книги все потерялись во время "антирелигиозной работы" в советское время. Как бы там ни было, мне придётся третий раз съездить в Саратов. Но сначала я планирую поездку в Ст. Петербург, чтобы там в архивах поискать. Это о моих генеалогических исследованиях. Большие трудности мы претерпели во время нашего пребывания на Волге с транспортом. Мы же жили 60 км от Энгельса, до Саратова было 70. Мне много приходилось ездить по деревням. Автобусы ходили очень редко, в некоторых местах их вообще не было. К тому же мы плохо разбирались в расписаниях, которых большей частью вообще не было. Такси, официальных, было очень мало. Транспортом командовали так называемые "чёрные такси". Это значит, что каждый, который имел мало-мальски пригодную машину, занимался извозом, т.е. работал таксистом. Некоторые имеют полуофициальное разрешение на такую деятельность и платят какому-нибудь мафиозному боссу налог. И последние охраняют этих "таксистов" от вмешательства финотделов и полиции. Но эти "таксисты" -настоящие разбойники. Они берут столько, сколько только могут выжать из пассажиров. Я однажды хотел от Саратовского вокзала поехать в центр Энгельса в архив. Это примерно 10 км. "Таксист" от меня потребовал 100 000 рублей. Я, конечно, отказался от такой "услуги". Я расспросил у людей, где находится остановка троллейбуса и доехал за 2 000 рублей. Кроме того, ты никогда не уверен, доедешь ли ты вообще живым с таким "таксистом" до цели, или нет. Я хоть и "нанял вышеупомянутого родственника-"таксиста", но он ездил со мной только с большой неохотой и брал с меня ещё больше, чем с чужих пассажиров. Когда я с ним проездил 150 марок, я от его услуг отказался. По нашим ценам и деньгам это было не так много, но его манеры показались мне слишком наглыми. Я потом ездил или автобусом, там, где это было возможно, или останавливал просто попутную машину, часто грузовую. Это было безопаснее и дешевле. Постепенно у тебя вырабатывается инстинкт на такие дела, чтобы не попасть в руки разбойнику - таксисту. В такие места надо бы поехать на собственной машине, но тогда ты вернулся бы точно с металлоломом, если бы ты вообще жив остался. Время пролетело очень быстро, несмотря на неприятности и нервотрёпки. У нас было слишком мало времени, чтобы я мог успешно довести до конца свою работу в Саратовском архиве. Визы у нас были только на один месяц, и мы не хотели уехать с последним поездом. Кроме того, Полине порядком надоел такой "отдых". За время нашей спокойной и благополучной жизни в Германии у нас появились другие взгляды на жизнь, выработались другие привычки. И каждое отклонение от этих привычек становится мучением.



Оглавление

© Эта страница является неотъемлемой частью сайта DIE GESCHICHTE DER WOLGADEUTSCHEN.