Вечерняя школа. Новые конфликты.

    Весной 1952 года меня из Райпотребсоюза уволили. В колхозах не хватало рабочей силы. Партийный актив района решил просто вернуть в колхоз всех бывших колхозников, которые ушли из колхоза за последние два года. Для этого было решено, таких людей с предприятий района уволить и нигде, кроме колхоза, на работу не принимать. Я оказался за воротами. Никто из руководителей предприятий таких работников с таким "волчьим билетом" не осмеливался принять на работу. Я обратился к нашему новому Народному судье с вопросом, может ли он меня осудить, если я не вернусь в колхоз? Он ответил, что я уже отбыл одно наказание за этот проступок, и, что за одно и то же преступление нельзя человека два раза судить. Я поблагодарил за информацию и думал про себя: тогда пошли вы все подальше со своим решением. Так как работники требовались во многих предприятиях, то я скоро нашёл временную работу в Райпромкомбинате. Я помогал при вывозке леса, при возке глины и кирпича на кирпичном заводе, на сенокосе для комбината. Я работал до мозолей на руках. Домик, о котором я уже выше упомянул, и который мы купили за деньги, занятые у тёти моей жены, очень нуждался в ремонте. Его надо было готовить к зиме, и я был занят его ремонтом каждый день после работы, иногда даже при лунном свете. Осенью 1952 года, когда "охота" за бывшими колхозниками немного ослабла, меня, наконец, в Райпромкомбинате приняли на постоянную работу. В летнее время я работал на кирпичном заводе ( где и моя жена работала), зимой я был в пимокатном цеху, катал валенки. Это был очень тяжёлый труд, как зимой, так и летом. Но зато там и заработки были относительно высокие. Зимой 1956 года между мной и новым директором нашего комбината произошёл конфликт. Это получилось так. У меня всю жизнь было желание учиться, так как до войны я успел окончить только 6 классов немецкой школы в Марксштадте. Летом 1955 года я повторил с одной знакомой соседкой-учительницей программу по алгебре, геометрии и русскому языку за 6 класс. Осенью я хотел записаться в 7 класс вечерней школы. Но 7 класс не открыли, потому что не набралось учеников. Но открывался 8 класс. Год тому назад всю районную верхушку, у кого не было среднего образования, согнали в 7 класс вечерней школы. Они должны были окончить среднюю школу, чтобы могли получить аттестат зрелости. И теперь все эти ученики, 12 человек, были в 8 классе. Я упрашивал директора школы, чтобы он мне разрешил посетить 8 класс, может , я бы справился. Но ему нужно было основание для такого шага. У меня же не было никакого документа. Я пошёл в сельсовет и попросил председателя, чтобы он выступил как свидетель, что я в 1942 году учился вместе с ним в 7 классе данной школы. Он тут же написал мне такое показание. Директор мне разрешил прийти в школу. Через пару месяцев я по успеваемости перегнал большинство своих одноклассников, несмотря на то, что я параллельно с 8 классом должен был повторить и материал за 7 класс. Учёба приносила мне огромную радость. В моём классе вместе со мной учились сотрудница Народного суда, сотрудница Райисполкома, заведующий районной сберегательной кассы, наш комендант и ещё несколько авторитетных лиц районного уровня, в том числе и директор нашего Райпромкомбината. Зимой 1956 года меня вместе другими рабочими комбината хотели отправить на озеро, расположенное в 20 км от нашего села, на заготовку камыша. Этот камыш потом прессовался в маты, которые использовались как строительный материал. Там мне пришлось бы и ночевать. Я сказал директору, что я не могу туда поехать, так как мне надо было каждый вечер ходить в школу. На это он мне ответил, что я могу школу один месяц и пропустить, что он сам уже больше недели не был в школе. Я объяснял ему, что это разные вещи, так как он ходит в школу, чтобы не потерять своё рабочее место, а я учусь, чтобы приобрести специальность, которая мне по душе. На следующий день мастер пимокатного цеха не дал мне работу и сказал, что меня вызывает директор, что меня уволили. Директор потом подтвердил это. В мою трудовую книжку он собственноручно написал: "Уволен за нарушение трудовой дисциплины." Я это увольнение считал несправедливым и противозаконным. В школе я эту историю рассказал учителю по математике, немцу по национальности. Он сказал, что директор не прав, и посоветовал мне написать жалобу в Краевой Комитет профсоюза, что я и сделал. Через две недели я получил оттуда ответ, чтобы я подготовил бумаги, приложил их письмо и подал на директора в суд. Так я и сделал, т.е. подал на директора в суд. Конечно, не всё шло так гладко, как это может казаться, исходя из моего описания. Но я хочу избавить читателя от подробностей. Судебный процесс мне был крайне неприятен, для директора он был, по моему, ещё неприятнее. Он сам был заседателем в Нарсуде, а теперь он стоя перед судом в качестве подсудимого. К тому же он ещё и потерял процесс. Приговор гласил: "Изменить запись в трудовой книжке и выплатить мне за вынужденный прогул средний заработок." Директор спросил судью, нельзя ли меня заставить после этого продолжить работать у него, так как ему крайне нужны рабочие. На что судья ответил, что теперь от меня зависит, хочу ли я у него работать или нет, ведь он же меня уволил. Я, конечно, не согласился, я боялся теперь дальнейших козней со стороны директора. Весной я нашёл работу на инкубаторной станции, но эта работа длилась только 4 месяца, пока длился инкубационный сезон.



Оглавление

© Эта страница является неотъемлемой частью сайта DIE GESCHICHTE DER WOLGADEUTSCHEN.