Наш сын

    18 октября время подошло - я отвёз жену в больницу, находившуюся в другом конце села в лесу, примерно 2 км от нашего дома. Как я её туда довёз - этого я уже не помню. 19 октября 1951 года родился наш сын Адольф. Жена от плохого питания так ослабла, что она не была в состоянии самостоятельно произвести на свет своего ребёнка. Акушеркам пришлось прибегать к различным трюкам, чтобы его достать на свет божий. Когда я его на следующий день увидел через окно, то он выглядел, как ободранный суслик и всё тело его было покрыто мелкими пушинками. Но дело свершилось. Мать и ребёнок быстро поправились. Дома жена рассказала мне о тяжёлом ходе родов. Между родственниками обеих сторон разгорелась краткая дискуссия: какое имя дать новому гражданину и по какой религии его крестить, католической, как мать, или евангелической, как отец. Что касается имени, то я уже давно решил: "Адольф", как звали моего погибшего на войне любимого дядю. Против этого решения с обеих сторон имелись упорные и довольно обоснованные возражения. Все боялись, что это имя будет являться ругательством для ребёнка, так как нас и так довольно часто обзывали "фашистами" и "фрицами". Но я плевал на все эти аргументы и зарегистрировал его в сельсовете "Адольфом". Но после его всё равно все звали ни "Ваней", как многие этого хотели (в том числе и моя жена), ни "Адольфом". Все его стали просто звать "Толей" (от "Анатолий). Так большинство и сегодня его ещё зовут. Тот факт, что теперь имелся внук, постепенно примирил моих родителей с нами. Мои родители в нём души не чаяли. Получилось так, что сын до трёх лет находился больше всего у моих родителей, так как мы с женой оба работали, а мать моя всегда была дома. Тут он и выучил немецкий язык и сначала ни слова по-русски не понимал. Мы малыша каждое утро на велосипеде, а зимой на санках, возили к родителям, а вечером, таким же путём опять домой. Зимой было холодно, часто сильные бураны, глубокий снег и сугробы. Мы в то время уже жили в собственном домике, в центре деревни, 1,5 км от родителей. Зимой в этих поездках нам с женой было жарко, а ребёнок при этом простудился и заболел, хотя и был тепло укутан. Когда ему было три года врачи направили его на 2 месяца в санаторий для лёгочно-больных детей. Когда он оттуда вернулся, он уже ни одного слова не говорил по-немецки, хотя ещё всё понимал. Так он и вырос двуязычным, причём русский со временем доминировал.



Оглавление

© Эта страница является неотъемлемой частью сайта DIE GESCHICHTE DER WOLGADEUTSCHEN.