Мои дедушка и бабушка с отцовской стороны


    Мой дедушка Иоганнес, по прозвищу Большой Гербер, родился 26 декабря 1864 года в селе Боаро. Он принадлежал к бедному слою крестьян. Где семья его в Боаро жила, в каком доме, мне не известно. Мои поиски этого дома, или места, где он стоял, не увенчались успехом. Переселение немцев с Волги в 1941 году стёрло многие следы. Согласно ревизской сказке за 1883 год мой дед в 1885 году женился на Анне Катарине Бауер. Там речь идёт и о сыне-первенце Иоганнесе, который у них родился в 1886 году, но уже в 1887 году умер. С первой женой у дедушки, по рассказам моего отца, было ещё трое детей. Это были два сына: Давид (1891 - 1943 гг., дед Кати Хюберт, Зельмы Пейс и Эллы Розенфельд); Иоганнес (год рождения неизвестен); и дочь Паулина. Её данные тоже неизвестны. Только известно, что она некоторое время была замужем за Нойвиртом Фридрихом. Когда она умерла, у ней осталась девочка-сирота, наша тётя Лида, как мы её потом звали (мать вышеназванных Кати, Зельмы и Эллы), которая воспитывалась у своего дяди Давида. Судьба Иоганнеса мне совершенно неизвестна. Что случилось с первой женой дедушки, когда и как она умерла - мне тоже неизвестно. Даже точное её имя неизвестно. По устным преданиям, она была женщиной довольно своенравной, и ей трудно было вжиться в грубую семью Герберов, где царили домостроевские порядки, и у неё часто возникали конфликты с родителями мужа. Около 1904 года дедушка женился второй раз - на Марии Сюзанне Кучер из соседнего села Беккердорф (раньше: Эрнестинендорф, сегодня : Берёзовка). Бабушку Сюзанну я ещё сам хорошо знал. Во время войны она жила одна с трёхлетней внучкой Ирой (дочерью дяди Адольфа и тёти Амалии) в сибирской деревне Большой Енисейск в Алтайском крае. Сын пропал на фронте, а сноха была мобилизована в трудармию. Рядом с ней жил отец снохи, дядя Густав Шмидт, со своей семьёй. Они и помогали ей, а когда она умерла, и похоронили её. Сестра снохи Амалии, Евгения, в то время часто бывала у бабушки, даже иногда ночевала у неё. В долгие зимние вечера бабушка рассказывала, что наш дедушка был у неё тоже уже вторым мужем. Её первый муж работал молотобойцем в кузне её отца. Она не любила своего первого мужа и вышла за него только потому, что этого хотел её отец. Её отец Петер Кучер был маленький мужичок, но в селе признанный кузнец. От первого мужа у бабушки была дочка, которая ещё ребёнком умерла. Первый муж бабушки был призван на военную службу и оттуда не вернулся. В это время они жили в Сибири, недалеко от Омска. После смерти дочери семья бабушки вернулась на Волгу. Но когда это было, пока неизвестно. В 1903 или 1904 году бабушка вышла замуж за нашего дедушку, "Большого Гербера". 13 января 1905 года по старому стилю в селе Боаро родился мой отец Александр Гербер. В 1907 году вся семья и ещё 10-12 семей из Боаро переехали жить в Сибирь. Они ехали на лошадях и крытых повозках, со скотом и всем домашним имуществом. Ехали они 2,5 месяца, останавливаясь на обед, чтобы покормить лошадей и приготовить еду. По воскресеньям они останавливались на отдых. Женщины стирали бельё, а мужики чинили сбрую и телеги. Скот отдыхал. Если они отдыхали вблизи какой-нибудь деревни, то женщины пекли там хлеб. В дороге большинство молодых мужчин ехало верхом на лошадях, вооружённые охотничьими ружьями. Когда они ехали через казахско-киргизские степи, небольшой отряд на хороших лошадях и хорошо вооружённые всегда ехали 5-6 км впереди, чтобы разведывать окрестность, потому что там они всегда должны были рассчитывать на нападения кочующих полудиких киргизов. Киргизы угоняли лошадей, а иногда и другой скот. Тогда переселенцы вынуждены были останавливаться на 2-3 дня и отбить свой скот. Большей частью это удавалось, но случалось также, что ворованный скот пропадал навсегда. Обоз прибыл в Омск поздно осенью 1907 года. Семья моего деда остановилась в селе Александровка, 60 км от Омска. В то время жители называли эту деревню "Кошкель". Но так называлось вообще-то небольшое озеро возле деревни. ("Кошкёль" на тюркском языке означает примерно: "Добро пожаловать, озеро" ). Озеро давно исчезло, и сегодня мало кто ещё знает слово "Кошкель". Я не знаю, у кого, или где там жил тогда дедушка со своей семьёй. Но, наверно, в деревне жили ещё родственники или хорошие знакомые нашего деда. Я только хорошо помню, как отец рассказывал, что дед нанимался работником у богатых крестьян, чтобы прокормить семью. И старшие дети должны были работать. Когда отцу было 5-6 лет, он верхом на лошади пас скот. Во время уборки он, также верхом, целый день молотил хлеб, пшеницу или рожь. Лошадь тянула большой восьмигранный камень по раскиданному на току хлебу (тогдашний способ молотьбы). Об этой работе отец очень часто рассказывал. Он никак не мог забыть, что крестьянин, у которого он работал, обещал ему купить новые штаны, когда протрутся старые о спину лошади, и не купил их. А отец ходил в рваных штанах. Когда семья после нескольких лет тяжёлого труда и лишений немного выкарабкалась из нужды, в Сибири начался хаос революции и гражданской войны, лишивший людей последнего имущества. Многие годы нечеловечески тяжёлого труда сделали деда больным и усталым. Он боялся, что он может вдруг умереть и оставить жену и детей одних на чужбине. Для него Сибирь так и не стала Родиной, его Родина была на Волге. Для детей это, может быть, было по другому. Мой отец приехал в Сибирь двухлетним ребёнком. Младшие его братья (Петя - с 1910 года, Адольф - с 1915 года) даже родились в Сибири. Согласно справкам, которые я получил из омского архива, у бабушки там родилось ещё два сына: один Генрих в 1913 году, и потом ещё один Генрих в 1919 году. Оба, наверно, умерли ещё в младенчестве. О них ничего больше нигде не сказано, и о них никогда ничего не говорили. Единственной целью и единственным стремлением дедушки было: "Отвезти детей на Родину, чтобы они после его смерти не проклинали его косточки". Летом 1923 года всё было продано: клочок земли, домишко, скот и домашний скарб, и Сибирская железная дорога повезла их на Волгу, опять в Боаро, откуда они 16 лет тому назад выехали. В Боаро они пробыли всего несколько дней. Дед купил на хуторе Рорграбен (в документах и на картах этот хутор всегда значится почему-то "Бауерграбен"), в 30 км от Боаро в степи, саманную избушку и 18 десятин земли (1 десятина равна 1,09 га). Едва они там устроились, дед заболел. 3 августа 1923 года он умер от лихорадки. Похоронили его в селе Боаро.



Оглавление

© Эта страница является неотъемлемой частью сайта DIE GESCHICHTE DER WOLGADEUTSCHEN.