ДЕПОРТАЦИЯ НЕМЕЦКОГО НАСЕЛЕНИЯ СССР В НАЧАЛЕ 1940-х гг.:
МЕХАНИЗМ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ


     Всего 2 десятилетия назад не было возможностей даже для постановки вопроса о механизме принятия решений при депортации российских немцев сталинским режимом. Тогда был известен всего один подобный депортационный акт, опубликованный в открытой печати вскоре после его принятия, - печально знаменитый Указ Президиума Верховного Совета СССР от 28 августа 1941 г. № 21-160 "О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья".[1]

     Конечно, зная практику советского законодательства, было трудно предположить, что марионеточный "Верховный Совет" мог принять столь значимое решение самостоятельно. Однако лишь в 1994 г. А. Герман обнародовал основные положения соответствующего партийно-правительственного акта - Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 26 августа 1941 г. № 2056-933сс (совершенно секретно) "О переселении немцев из Республики немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей".[2]

     1 августа 1996 г., незадолго до 55-й годовщины депортации немцев Поволжья, я впервые опубликовал полный текст этого документа, позаимствованного из так называемой "Особой папки", в московском информационном листке "Видергебурт". В заметке "Когда же нам отмечать День Скорби?", сопровождавшей публикацию, мной подчеркивалось, что вопрос о дате принятия преступного решения остается открытым, "пока неизвестна процедура подготовки Постановления от 26 августа".[3]

     Аналогичные загадки задают современным исследователям и некоторые другие депортационные акты сталинского периода. Так, в 1992 г. Н. Бугай опубликовал Приказ наркома НКВД СССР Л. Берии от 23 июня 1940 г. № 00761 "О переселении из гор. Мурманска и Мурманской области граждан инонациональностей", касавшийся и немецких семей.[4] Этот приказ ссылался на соответствующее правительственное решение, однако оно оставалось неизвестным даже годы спустя.

     В начале 2006 г. Международный фонд "Демократия" (Фонд Александра Н. Яковлева) выпустил в Москве, в известной серии "Россия. ХХ век", сборник документов "Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР "Смерш". 1939 - март 1946",[5] вносящий определенную ясность в поставленные выше вопросы.

     Отмечу также, что почти одновременно Фонд "Демократия" издал в той же серии и книгу "Немцы в истории России", подготовленную Общественной Академией наук российских немцев.[6] Весной 2004 г. представители нашей Академии, включая меня, беседовали с А.Н. Яковлевым о возможном содержании будущей книги, и я хорошо запомнил его неподдельную личную заинтересованность как в прояснении сложной и малоизвестной истории российских немцев, так и в доведении этой информации до заинтересованных читателей разных национальностей. К глубокому сожалению, Александр Николаевич не дожил до выхода нашей книги в свет - он скоропостижно скончался в октябре 2005 г.

     В настоящее время Фонд "Демократия" выставляет в Интернете документы, опубликованные в книгах серии "Россия. ХХ век". По обоим упомянутым изданиям эта работа уже проделана.[7] В рамках тематики нашей статьи привлекают внимание 3 документа из указанной книги о Лубянке и Сталине.

     Начнем с документа № 195 - спецсообщения Берии Сталину от 25 августа 1941 г. № 2514/б, которое начинается фразой: "В соответствии с Вашими указаниями при этом представляю проект постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б) о порядке переселения из Республики Немцев Поволжья и Саратовской и Сталинградской областей". Следующий далее текст в точности соответствует содержанию Постановления № 2056-933.

     Итак, мы вправе сделать вывод, что механизм принятия рокового решения о депортации поволжских немцев (и, как следствие, ликвидации АССР Немцев Поволжья) выглядел следующим образом. Сталин, решив осуществить эту беспрецедентную по масштабам депортационную акцию, поручил Берии представить текст соответствующего партийно-правительственного документа, нарком НКВД выполнил руководящее указание 25 августа, и на следующий день сталинское Политбюро послушно проштамповало депортационный акт, получивший максимально высокий по тогдашним понятиям статус - Постановления СНК СССР и ЦК ВКП(б).

     Спецсообщение Берии завершалось фразой, традиционной для тогдашних советских документов, направлявшихся в вышестоящие инстанции: "Прошу Ваших указаний". Таковые и последовали в Постановлении № 2056-933, подписанном лично Сталиным. Исходя из них, нарком НКВД смог уже 27 августа издать приказ № 001158 "О мероприятиях по проведению операции по переселению немцев из Республики немцев Поволжья, Саратовской и Сталинградской областей".[8]

     И лишь после всего этого настала очередь выступить с известным Указом Президиуму Верховного Совета СССР. Фактически на долю "высшего органа" государственной власти СССР оставили только самое грязное дело, которое погнушались взять на себя ЦК, СНК и даже НКВД, - "правовое обоснование" уже проводимой депортационной акции задним числом.

     Документ № 114 приводит основные положения строго секретного Постановления Политбюро ЦК ВКП(б) от 23 июня 1940 г. № 256 "О переселении граждан иностранных национальностей из гор. Мурманска и Мурманской области". Этим актом Политбюро утвердило проект соответствующего Постановления СНК СССР, в котором правительство, в свою очередь, "постановило" утвердить предложения НКВД СССР, регламентировавшие проведение данной депортационной акции.

     Таким образом, порядок принятия решения здесь тот же, что и в предыдущем случае: НКВД - Политбюро - правительство - НКВД. Разница лишь в том, что вся процедура была проделана за 1 день, 23 июня, и основной депортационный акт представлял собой Постановление СНК СССР, а не СНК и ЦК ВКП(б). То и другое связано, очевидно, с гораздо меньшими масштабами акции - в июне 1940 г. было предписано депортировать "всего" 8617 человек, а не сотни тысяч, как в августе 1941 г.

     Тем не менее, депортационная акция 1940 г., до сих пор почти не привлекавшая внимания исследователей, примечательна во многих отношениях и нуждается в некоторых комментариях. Несомненно, что она находилась в одном ряду с депортацией части польского и немецкого населения Волыни в 1936 г. и корейского населения Приморья в 1937 г. Все эти депортации с пограничных территорий принято считать некими превентивными акциями в преддверие возможных военных действий - хотя позволительно усомниться, скажем, что в те годы Польша или Япония реально угрожали войной СССР.

     Однако акция 1940 г. имела и ряд особенностей, присущих только ей. В данном случае депортации подлежали граждане таких национальностей, которые (за исключением разве что финнов, норвежцев и шведов) никогда не проживали в районе выселения в заметном количестве. В основном это были ссыльные, тогдашние или бывшие, которых в свое время препроводили на сталинские стройки Кольского полуострова под конвоем.

     Резкий переход от принудительной доставки к принудительной высылке этих людей приводит к выводу, что тут действительно имели место экстраординарные меры, связанные, по всей видимости, с возможной войной. Правда, в Москве были озабочены явно не новой войной с Финляндией - иначе не имело смысла выселять представителей скандинавских и прибалтийских народов в соседствовавшую с этой страной Карело-Финскую ССР (остальных выселенцев - немцев, поляков, китайцев, греков, корейцев - было предписано депортировать в далекий Алтайский край). Остается предположить, что акция была задумана уже с прицелом на войну с Германией, хотя со времени подписания известных советско-германских пактов о ненападении и дружбе не прошло и года.

     В депортационных актах июня 1940 г. обращает на себя внимание и новое слово в этнографии - изобретение советскими властями термина "иностранные национальности" (или "инонациональности"). Имелись в виду граждане, родственные народы которых имели государственность за пределами СССР.

     Впрочем, новизна здесь весьма относительна - аналогичная терминология использовалась уже в "ликвидационных законах" Николая II времен Первой мировой войны.[9] Последний российский самодержец вел речь о "неприятельских выходцах", но подразумевал практически то же самое. И Николай, и Сталин постулировали дискриминацию определенных российских (советских) граждан только на том "основании", что места их этнического происхождения находились за пределами страны. Такой подход прочно утвердился в советской национальной политике уже в период "Большой чистки" 30-х гг., когда НКВД, направляемый Сталиным, развернул широкомасштабную "операцию по разгрому шпионско-диверсионных контингентов" в составе подобных граждан СССР.

     Аналогичной позиции придерживались, в сущности, и преемники Сталина, недвусмысленно вынеся представителей этих национальностей за скобки официальной реабилитации репрессированных народов. В ходе этого процесса не были возвращены в места прежнего проживания только люди с такими, особо подозрительными корнями - немцы, крымские татары, турки-месхетинцы, поляки, корейцы, финны-ингерманландцы, понтийские греки и др.

     Документ № 197, в отличие от двух вышеуказанных, в принципе известен историкам. Речь идет о строго секретном Постановлении Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 августа 1941 г. № 21 "О немцах, проживающих на территории Украинской ССР", которое в последние годы было введено в научный оборот усилиями В. Кригера и некоторых других авторов. Однако степень внимания к данному акту, на мой взгляд, пока что явно несопоставима с его значимостью для судеб немецкого населения, депортированного и отправленного в концлагеря властями СССР с 1941 г.

     Постановление распространялось на немцев, проживавших на востоке Украины - в Ворошиловградской, Днепропетровской, Запорожской, Киевской, Полтавской, Сталинской, Сумской, Харьковской, Черниговской областях, и предусматривало: 1) арестовать тех из них, что состояли на учете как "антисоветский элемент"; 2) "мобилизовать" остальных трудоспособных немцев-мужчин от 16 до 60 лет "в строительные батальоны и передать НКВД для использования в восточных областях СССР".

     В итоге десятки тысяч украинских немцев были отправлены под конвоем в Ивдельлаг, Богословлаг, Соликамстрой и Кимперсайлаг. Наряду с немцами, изгнанными из Красной Армии в соответствии с Приказом наркома обороны СССР И. Сталина от 8 сентября 1941 г. № 35105, они и стали первыми "трудармейцами" 40-х гг. Судьба этих людей особенно трагична. Как видно, к примеру, из недавно изданной Книги Памяти немцев-трудармейцев Богословлага,[10] в этом лагере смерти погибли многие сотни немецких выходцев из указанных областей Украины.

     Участь таких украинских немцев нашла потрясающее отражение в только что вышедшей книге воспоминаний выдающегося спортсмена-тяжелоатлета Рудольфа Плюкфельдера.[11] Жертвами смертоносной "спецоперации", направлявшейся сталинским Политбюро, стали отец и старший брат автора, жившие в Донбассе, а будущий тесть Плюкфельдера, Самуил Зигель, оказался в колонне немцев-мужчин из Днепропетровской области, которых в сентябре 1941 г. погнали, как скот, в гибельный Ивдельлаг.

     Исходя лишь из текста данного Постановления, малоинформированный читатель может прийти к выводу, что оно всего-навсего предписывало подвергнуть немцев Украины особому типу мобилизации, осуществлявшейся в условиях войны. В действительности всеобщая мобилизация, объявленная в СССР с 23 июня 1941 г., касалась только мужчин 1905-18 гг. рождения, которым было в то время от 22-х до 36, а не от 16 до 60 лет, как в нашем случае. Я уже не говорю о том, что обычная мобилизация отнюдь не предусматривала передачу мобилизованных в распоряжение НКВД.

     На деле Политбюро фактически предписало объявить вне закона, депортировать и заточить в концлагеря заметную часть немецкого населения СССР по сугубо национальному признаку. Именно это решение послужило образцом для всех принятых в 1942-43 гг. постановлений Государственного Комитета Обороны (ГКО) о "мобилизации" немецких мужчин, а затем и женщин в так называемые рабочие колонны ("трудармию").

     Документ от 31 августа 1941 г., как и два отмеченных ранее, исходил от высших партийных органов. Более того, в данном случае только они и были привлечены к принятию решения - насколько мне известно, единственный подобный пример среди всех репрессивных актов, направленных против российских немцев. Тем самым партийные бонзы нагло попрали советское законодательство, ни в коей мере не наделявшее их подобными полномочиями.

     Отменяя многие репрессивные акты в 1991 г., власти СССР предпочли попросту закрыть глаза на это вопиющее явление. Результатом явился странный правовой казус: такие основополагающие депортационные акты, касавшиеся немецкого населения страны, как Постановление СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 26 августа 1941 г. № 2056-933 и Постановление Политбюро ЦК ВКП(б) от 31 августа 1941 г. № 21, никто так и не удосужился отменить. Насколько я знаю, эти противозаконные и преступные решения партийной верхушки не стали предметом разбирательства и на карикатурном "суде над КПСС", затеянном в 90-х гг. по указке Б. Ельцина, в недавнем прошлом - партийного деятеля самого высокого ранга.

     С сентября 1941 г. механизм принятия решений о депортации немецкого населения СССР претерпел существенные изменения. Руководящую роль стал теперь играть ГКО, созданный 30 июня 1941 г. и являвшийся в годы войны, а также некоторое время после нее высшим органом власти страны, хотя тогдашняя Конституция СССР ничего подобного не предусматривала. Менее значимые депортационные акции осуществлялись на основе распоряжений СНК СССР и приказов Военных Советов соответствующих фронтов. Осталась неизменной лишь громадная роль НКВД СССР в принятии решений депортационного характера. Высшее карательное ведомство не только инициировало подобные решения и активно участвовало в их принятии, но и осуществляло некоторые депортационные акции исключительно на основе собственных приказов.[12]

     Устранение ранее всевластных партийных органов из механизма принятия депортационных решений с осени 1941 г. - далеко не случайное явление. После начала войны и до конца своих дней Сталин предпочитал принимать основополагающие решения через государственные, а не партийные структуры. Более того, он почти прекратил проводить партийные съезды, пленумы и даже заседания Политбюро. Реставрация "руководящей роли партии" начала осуществляться лишь после смерти Сталина, с сентября 1953 г., когда высшим партийным лидером - Первым секретарем ЦК КПСС - стал Н. Хрущев.

Виктор Дизендорф
Октябрь 2008 г.



Примечания

[1] Ведомости Верховного Совета СССР, 1941, 2 сентября, № 38. Открыть

[2] Герман А.А. Немецкая автономия на Волге. 1918-1941. Часть II. Автономная республика. 1924 - 1941. Саратов, 1994, с. 284-286. Открыть

[3] Дизендорф В.Ф. Десять лет в "Возрождении". М., 2000, с. 510. Открыть

[4] Иосиф Сталин - Лаврентию Берии: "Их надо депортировать…": Документы, факты, комментарии. Вступ. ст., сост., послесл. Н. Бугай. М., 1992, с. 26-27.

[5] См.: Лубянка. Сталин и НКВД-НКГБ-ГУКР "Смерш". 1939 - март 1946. Сост.: В.Н. Хаустов, В.П. Наумов, Н.С. Плотникова. М., 2006.

[6] См.: Немцы в истории России: Документы высших органов власти и военного командования. 1652-1917. Сост. В.Ф. Дизендорф. М., 2006. Открыть

[7] См.: www.idf.ru/db-docs/58610, www.idf.ru/fond/issues-doc/62057/58833, www.idf.ru/fond/issues-doc/62057/58732.

[8] Иосиф Сталин - Лаврентию Берии, с. 41-43.

[9] Немцы в истории России, с. 562-628.

[10] См.: GEDENKBUCH: "Книга памяти немцев-трудармейцев Богословлага. 1941-1946". Авторы-составители: В.М. Кириллов, П.М. Кузьмина, Н.М. Паэгле, А.А. Пермяков, С.Л. Разинков. Т. 2. М., Нижний Тагил, 2008.

[11] См.: Плюкфельдер Р.В. Чужой среди своих. Книга I. Невыездной. Ред. В.Ф. Дизендорф, А.И. Эрлих. М., 2008.

[12] Дизендорф В.Ф. Пояснительная записка, в кн.: Становление и развитие сообщества немцев Российской Федерации. Сборник материалов. Вып. 1. Проект Федеральной комплексной программы становления и развития сообщества немцев Российской Федерации. М., 1996, с. 86-87.

© Эта страница является неотъемлемой частью сайта DIE GESCHICHTE DER WOLGADEUTSCHEN.